Бросок кобры - Николай Леонов

– Или часть рисунка, – продолжил Гуров. – Ты же не бросаешь в пруд пустой крючок? Рыба пройдет мимо.

– Рыба не ходит, она плавает, – бормотал Крячко. – Ты больной, я с этим согласен, но мыслишь подходяще.

* * *

Заместитель министра Николай Ильич Бардин, как всегда, был безукоризненно одет, держался с подчиненными предельно вежливо. Орлов и Гуров были людьми наблюдательными, видели, что Бардин сдерживается из последних сил, но вида не показывали.

– Уважаемый Петр Николаевич, вы понимаете, о чем вы просите? – Бардин кончиками пальцев тронул лежавший на столе рапорт. – За одну ночь тщательно обыскать такое количество театров? Я не убежден, что такая возможность реально выполнима.

– Вы, Николай Ильич, отдайте приказ, пусть голова болит у исполнителей.

– Приказ. На основании чего я отдам подобный приказ?

– На основании рапорта генерал-лейтенанта Орлова. – Он указал на свой рапорт.

– А что уважаемый генерал пишет? Цитирую. – Бардин взял листок. – “Есть основания предполагать...” Такую операцию невозможно сохранить в тайне. Меня поднимут на смех, порвут...

– На стельки, – подсказал Гуров.

– Что? – не понял Бардин.

– Николай Ильич, существует выражение – “порвать на стельки”. По телефонному анонимному звонку ежедневно проводят проверки. Предположение, что один из театров может быть заминирован, высказываю я. И не анонимно, мой рапорт имеется, так что стрелочник у вас есть.

– Я не хочу вас обидеть. Лев Иванович, но для газет и телевидения за девять дней до выборов в Госдуму вы, извините, слишком мелкий стрелочник. Я не хотел говорить, но вынуждаете. Сегодня вы, господин полковник, отказались дать интервью двум журналистам. Вчера вы, Петр Николаевич, в непозволительной форме разговаривали с высокопоставленными чиновниками. Вам кто-нибудь что-либо сказал? Нет! Сегодня меньше чем с заместителем министра никто, в особенности пресса, разговаривать не желает. – Он указал на телефон. – Я целый день объясняюсь и извиняюсь. А у вас, как я понимаю, по вчерашнему убийству глухо.

– Николай Ильич, у нас глухо не только по вчерашнему убийству, – сказал Гуров, вытаскивая свой ботинок из-под каблука Орлова. – Я вам больше скажу...

– Больше некуда, – вмешался Орлов.

– Извините, Петр Николаевич, я говорю, что считаю нужным. Так вот, уважаемый Николай Ильич, я предполагаю, что ни один из театров не заминирован. Но проверку мы обязаны провести, иного выхода у нас нет.

– Да взорвался ваш террорист, разлетелся на клочки под Ростовом! – повысил голос Бардин. – Я беседовал с профессиональными взрывниками, они утверждают, что такое количество взрывчатки для уничтожения машины не закладывают.

– Я тоже советовался с профессионалом, потому предупреждаю, что, если вы не отдадите соответствующий приказ, я немедленно пойду к министру.

– Вы мне угрожаете? – Бардин встал. Орлов и Гуров тоже поднялись.

– Господин генерал-лейтенант, я вам не угрожаю, а докладываю.

– Министра нет в Москве.

– Я найду генерала Коржанова, если я к нему не пробьюсь, что вряд ли, то я выступлю по телевидению и добьюсь, чтобы все театры и цирки Москвы были на ближайшие дни закрыты.

– Святее папы римского? – Бардин взглянул на Гурова с ненавистью.

– Николай Ильич, вы не одиноки, я тоже терпеть не могу полковника Гурова. – Сыщик поклонился. – Так приказ будет?

– Хорошо, я сейчас распоряжусь. Полковник, вы свободны. Петр Николаевич, задержитесь.

– Господин генерал-лейтенант, надеюсь, вы понимаете...

– Пошел вон! Немедля! – закричал Орлов, перебивая Гурова.

В ночь с восьмого на девятое декабря провели осмотр всех названных сыщиками театров и цирков. Как Гуров и предполагал, взрывчатку обнаружить не удалось. У служебных и запасных входов выставили оперативников. Во МХАТе на Тверском работала целая бригада.

– Как мент ни маскируйся, опытный глаз определит, – сказал Крячко. – Коли ты. Лев Иванович, направление удара Кобры определил правильно, он нас увидит и уйдет, откажется.

– Если он может отказаться и имеет, куда уходить, – сказал Гуров.

Крячко ответа не понял, взглянул вопросительно. Гуров отмахнулся.

– Все не так, неправильно, я ошибаюсь. Объект теракта – дети, но скорее цирк, чем театр.

– А МХАТ, программка спектакля “Синяя птица”?

– Идем к Петру, у нас остались одни сутки. Орлов оказался занят, пришлось ждать в приемной. Верочка вскипятила воду, но сыщики от кофе отказались, сидели молча, как посторонние. Изредка в приемную заглядывали розыскники, увидев, что “кореша” генерала ожидают, понимающе кивали и удалялись.

Наконец из кабинета вышли двое штатских, судя по их недовольным лицам, беседа с генералом не доставила им удовольствия. На столе Верочки прозвучал звонок, раздался голос Орлова:

– Найди Гурова и Крячко. Немедленно. Сыщики вошли, поздоровались. Станислав занял “свой” стул. Гуров открыл форточку, но не пристроился на любимом подоконнике, сел рядом с другом. Орлов выглядел усталым, сказывался возраст, генерал собрал лежавшие на столе бумаги, сложил в папку, запер ее в сейф, вернулся в кресло.

– Что нового? Как ты после происшедшего собираешься работать с Бардиным? – Орлов потер ладонями лицо. – От головы что-нибудь есть?

Крячко плеснул в стакан воды, бросил в него таблетку растворимого аспирина, поставил на стол и сказал:

– Но глоток коньяка лучше.

– Перед Бардиным я готов извиниться, хотя и предупреждал, что скорее всего проверка ничего не даст, – флегматично сказал Гуров.

– Извиниться никогда не мешает. – Орлов выпил лекарство, поморщился. – Пронести во МХАТ груз в пятьдесят килограммов с сегодняшнего дня практически невозможно.

– Никто и не понесет, я проглотил дезу, – ответил Гуров.

– Что так круто? – удивился Орлов. – Шарахаешься, словно мертвецки пьяный. Я проверял вашу версию, вопросы существуют, но в основном ваш расклад верен, другого объяснения происшедшего я не вижу.

– Я бы рад согласиться, но сейчас знаю точно, расклад неверен, иное объяснение существует.

– Докладывай короче, начни с конца. – Орлов массировал затылок, закрыл глаза.

– Можно и с конца. – Гуров вынул из кармана связку ключей и театральную программу. – Она не застревает в кольце.

– Не заговаривайся, мы сами вытащили клочок. – Орлов навалился на стол, взял ключи и программу, сунул кончик между неплотно сдвинутыми кольцами, вынул, бросил ключи.

– Ты сказал, мол, короче, я доложил. Клок находился не с края кольца, который отогнут, а в центре. С края бумажка вываливается, а к центру не продвигается. Я час с лишним тренировался, можешь не проверять. В центр кольца бумагу можно продвинуть, если кольцо разжать ножом, и никак иначе.