Ученик - Микаэль Юрт

Он широко улыбнулся ей, по-прежнему держа записку на виду и продолжая дразняще играть пальцами левой руки.

Ванья попыталась быстро проанализировать ситуацию, экстремальную во всех отношениях. Риск того, что это ловушка, был велик, но вместе с тем она не могла отделаться от ощущения, что Хинде говорит правду. Все это казалось слишком изощренным, чтобы привести к простой ситуации заложницы. Он обстоятельно пристегнут цепями. У нее есть сигнализация на случай нападения. Прежнее беспокойство теперь сочеталось у нее со странной формой любопытства, чуть ли не безрассудной смелости. Если она просто развернется и уйдет, то, возможно, всегда будет об этом сожалеть. Ведь если маленькая записка в зубах у Хинде является решением, то это того стоит. Если Хинде говорит правду, то это означает, что она не только спасет жизни будущих жертв, но и окажется человеком, сумевшим получить у Эдварда Хинде решающую информацию. Совершенно самостоятельно. Она, и никто другой. Это навсегда сделает пребывание Себастиана в группе излишним. Ведь если она сумеет раскрыть это дело, разве они когда-нибудь опять сочтут, что им необходим какой-то Себастиан Бергман? Никогда.

Она осторожно придвинула левый большой палец к кнопке. Чтобы нажать на нее потребуется меньше секунды. Охранник появится в комнате от силы через полминуты. Хинде не может поднять правую руку и схватить ее сильнее. Одна рука. Она сумеет вырваться. Возможно, это будет стоить ей немного волос, но она вырвется. Речь идет о какой-то минуте, в течение которой она подвергнет себя относительно небольшому риску.

Она решила вступить в игру. Медленно наклонилась вперед и присела на корточки перед прикованным цепями мужчиной. Как можно дальше от него, но с тем, чтобы он смог достать левой рукой до кончиков ее волос. Если вытянет руку, насколько позволят цепи. Она услышала их бряцанье, а затем его пальцы достигли ее светлых волос. Она встретилась с ним взглядом. Что же она увидела?

Ожидание?

Счастье?

Его пальцы мягко ласкали бархатные волосы. Те оказались лучше и тоньше, чем он представлял себе. Ощущались в его руке легче. Он уловил запах фруктового шампуня. Немного подался вперед, чтобы лучше почувствовать запах. Внезапно ему захотелось, чтобы прикованной цепями сидела она, а не он. Чтобы у него было больше свободы. Возможность узнать ее. По-настоящему. Он возбудился больше, чем ожидал, и ему пришлось бороться, чтобы не выдать своих чувств. Его мать тоже была блондинкой. С еще более длинными волосами. Но не с такими мягкими. За эти хотелось потянуть. Сильно. Но получить все нельзя. Пока.

Планирование. Терпение. Решительность.

Придется ограничиться этим. Он нехотя убрал руку и выплюнул записку, которая угодила на середину стола. Посмотрел на Ванью с максимальной мягкостью.

– Вот, видишь, я держу свои обещания. – Он откинулся на спинку и опустил руку, давая понять, что он все закончил.

Ванья поднялась и быстро схватила свернутую бумажку. Не разворачивая ее, она направилась к двери.

– Мы еще увидимся, Ванья.

– Не думаю. – Она с силой постучала по двери. – Я готова!

Через несколько секунд охранник открыл дверь, и Ванья покинула маленькую комнату. Хинде остался сидеть неподвижно, по-прежнему ощущая ее запах.

«Я всегда держу свои обещания, – думал он. – Мы еще увидимся, Ванья».

Показывать охраннику записку она не хотела и сразу попросила проводить ее в туалет. Туалет для посетителей находился этажом выше, там, где, похоже, располагалось чисто административное отделение. Оно было окрашено в те же удручающие цвета, что и остальные интерьеры «Лёвхаги», но его, по крайней мере, явно недавно убирали.

Ванья села на крышку унитаза и развернула записку. Увидела написанные карандашом крупные буквы: