Пантера Людвига Опенгейма - Дмитрий Агалаков

Лея стояла в белом платье у окна своей комнаты и водила пальцем по стеклу. Даже раннее утреннее солнце не могло рассеять хмурого и неопределенного выражения на ее лице.

Час назад, уезжая с бургомистром прогуляться верхом, Альфред Грубер сообщил ей, что ночью на мостовой был найден труп того «китайского доктора», о котором столько трещали его друзья Витгофф. И который так и не пожелал выйти и засвидетельствовать ему, Альфреду Груберу, и его спутнице свое «китайское» почтение. Доктор бургомистра, осмотрев тело, определил, что причиной смерти явилось глубокое нервное потрясение и как следствие его – инфаркт. Грубер также пересказал слова булочника, мучившегося бессонницей и услышавшего ночью крик. Когда он подбежал к окну, то увидел стремительно бегущего в сторону ратуши человека. Точно этот человек, перепуганный до смерти, удирал от кого-то. Но его никто не преследовал! Еще интереснее было свидетельство слепой девушки, так же не спавшей в эту ночь. По известной причине она не могла увидеть ни бегущего человека, ни улицы, ни домов. Но зато увидела другое: как из мрака вынырнул огненный зверь, прыгнул, точно за невидимой жертвой, и исчез в той же темноте прямо под окнами ее дома. Как сквозь землю провалился. С девушкой случился припадок, она кричала про дьявола, который вновь пришел в их город. Девчонку едва отходили! Стоит добавить, что, как на грех, и булочник, и слепая девица видели каждый свое, но в одно и то же время. Да и дома их стояли почти окна в окна!

– Бездельники опять поговаривают про пантеру Людвига Опенгейма! – зло рассмеялся Альфред Грубер, поправляя перед зеркалом воротничок. – Опять вспомнили про нашего алхимика, как бишь его там, Гермурда Крауна-младшего, будь он неладен, что изобретал эликсир вечной жизни! Ха! Ладно – слепая девчонка, уже полгорода болтает, что в облике пантеры, как и сотни лет назад, явился сам дьявол из преисподние за своим должником! Только тот был алхимик, занимался темными делами, а этот кто? – китайский докторишка!

Грубер сказал также, что глаза у бедняги совсем вылезли из орбит, и что лицо «китайского доктора» он определенно где-то видел.

Но вот где?

Лея попросила у горничной проводить ее в комнату, где лежит покойник. По дороге ей встретилась заплаканная фрау Витгофф, в расстроенных чувствах не заметившая ее поклон.

Закрыв за собой дверь, Лея подошла к столу, на котором, укрытое простыней, лежало тело. Взявшись за уголок материала, Лея медленно отвела его… Она побледнела, но, опершись рукой о край стола, продолжала упрямо смотреть на мертвое, холодное, убранное седеющей бородой лицо Давида. Грубер похвалялся, что видел глаза «лекаря» открытыми – теперь веки были плотно сомкнуты, и Лея была только рада этому.

Вчера, когда она приехала в дом, хозяин поведал ей увлекательную историю о пантере некоего барона Опенгейма. Булочник рассказывал, что видел бегущего человека, за которым точно кто-то гнался. А у слепой девушки было видение – огненное животное, словно преследовавшее кого-то… Лея немного знала о жизни человека, прах которого лежал сейчас перед ней; о его смерти ей было известно еще меньше. Он ушел – бросил ее. Сбежал.

Но возможно ли убежать от самого себя?

Лея подошла к окну. Две овчарки отдыхали в утреннем солнце, развалившись на небольшой лужайке между желтеющими клумбами. Садовник мирно обрезал розовый куст, ловко и привычно работая ножницами. Лея обернулась. До сих пор ей не верилось, что окоченевшее тело – все, что осталось от Давида. Осталось здесь, где есть теплое осеннее солнце, чужой дом, комната, и там, на угасающей траве, два сонных пса. Но какая песня звучала сейчас за пределами этого мира, утонувшего в осени, – там, где нет времен года, где есть только свет и небытие?