Все мы грешные - Владимир Колычев

– Я вот тут посчитал, мы с тобой занимались любовью ровно десять раз. Если ты требуешь деньги в обмен на свое тело, то давай получай строго по стандартной таксе. Сто баксов за случку. Вот и считай. – Он усмехнулся.

Три дня он уже с ней. И несмотря на красоту и любвеобильность, она уже успела ему надоесть. Когда же он наконец встретится с Мариной?

– Что это ты о себе вообразил? – взвилась Лиза.

Еще немного, и она, кажется, сожрет его разъяренным взглядом. Ну чем не Медуза Горгона?..

– Ты мне надоела!

– Что? – опешила она.

– Думаешь, если ты такая красивая, то держишь меня за яйца?.. Все, концерт окончен! Собирай свои манатки и убирайся!

Денис умел ранить словами, беспощадно, хлестко. И Лиза испытала это на себе. Он сбил с нее спесь.

У нее не осталось выбора, и она это поняла. От него Лиза уходила как побитая собачонка, с поджатым хвостом. На какое-то мгновение в душе Дениса шевельнулась жалость. Но только на мгновение. Когда за ней закрылась дверь, он думал уже только о деле.

Хмурый!.. Пора им заняться всерьез. Через Лизу выйти на него не удалось. Что ж, есть и другие подходы.

* * *

– Ох ты мой маленький, мой хорошенький!

Александр Макарович стоял у детской кроватки. Маленький Дениска смотрел на него и улыбался.

– Любишь дедушку, любишь. Золотой мой.

Но тут личико ребенка сморщилось, в глазах застыло напряжение. И тут же в нос ударил неприятный запах.

– Ах ты, сучонок! – Костоглодов брезгливо скривился. – Насрал, подлец!.. Ну я тебе покажу!

Его снова накрыло волной безумия. Рука его потянулась к ремню.

Чем сильнее орал под его ударами малыш, тем неистовее он его стегал.

Остановился лишь, когда несчастное дите перестало кричать и перешло на хрип. Тут Костоглодов опомнился и испугался. Все тело в синих разводах. Но вроде жив. Ничего, будет ему урок.

И Александр Макарович засуетился над забитым чуть ли не до смерти малышом как заботливая мамаша.

* * *

Телефон зазвонил как обычно. Мягкой соловьиной трелью. Но это был непростой звонок. Звонил похититель. Настя поняла это, прежде чем взяла трубку.

– Да, слушаю. – От напряжения ее голос дрогнул.

– Вы собрали требуемую сумму? – спросил неизвестный.

– Поймите, четверть миллиарда – это невообразимо огромные деньги. Их физически не соберешь так быстро.

– Ничего не знаю. У вас не оста...

Голос оборвался на полуслове. Вернее, его оборвали. На том конце провода. И тут же послышался глухой звук падающего тела.

– Госпожа Аганина? – услышала она через несколько секунд.

– Да, это я.

– Все в порядке. Больше вас донимать не будут.

И в трубке раздались короткие гудки.

В это время в кабинет к ней широким шагом вошел Антон. Он улыбался.

– Нашли твоего Дениску.

– Где он?

– Скоро привезут.

– Я хочу его видеть, и немедленно.

– Погоди немного, он все еще в руках похитителей. Но его вот-вот освободят. Или уже освободили. В общем, я сейчас еду за ним.

– И я, – она схватила его за руку. – Возьми и меня с собой!

– Будь по-твоему. Собирайся.

Через считанные минуты «Роллс-Ройс» Антона уже вез ее к одной из подмосковных деревенек, к дому, где скрывался преступник вместе с маленьким Дениской.

– Раскололи мы твоего слизняка Селезнева. – Антон сидел рядом с ней. – Это он, оказывается, затеял смуту.

– От него всего можно ожидать. А как вы узнали, что это он во всем виновен?

– Логика проста. Если он шантажом расколол тебя на банк, то похищением твоего сына он хотел нагреть руки на твоих деньгах. А истина вся у него на языке. И язык мы развязали. Он это, точно. Сказал, где прячут Дениску. И всех подельников своих сдал с потрохами. А чем он тебя шантажировал?

Голос Антона дрогнул, и это не осталось не замеченным ею.

– Да ты и сам знаешь. – Настя смутилась, но виду не подала. Если Селезнев во всем сознался, то не мог не рассказать и об истории с видеокассетой.

– Знаю. – Антон перевел взгляд на окно.

Не захотел смотреть ей в глаза.

– Да, одно время у меня были проблемы. И стриптиз исполняла, и в порно снималась. – Настя говорила спокойно, стараясь заглушить в себе все эмоции.

Она должна казаться сейчас сильной женщиной. Она давно преодолела свое прошлое. И если Антон не понимает этого, грош ему цена. Если он отвернется от нее, то скатертью ему дорога. Уж как-нибудь переживет.

– Все мы грешники...

Похоже, он ни в чем ее не винит.

– Я ведь наркоманкой тогда была. Ради дозы готовая на все. И в мир порноискусства я въехала, как ты понимаешь, сидя на игле.

– Давай забудем о прошлом.

Антон посмотрел ей в глаза теплым понимающим взглядом.

– Давай. Но забудем только о плохом...

– Да, о хорошем забывать нельзя. – Он не сводил с нее глаз.

– Помнишь, ведь мы когда-то любили...

– Этого я забыть не могу. Я до сих пор тебя люблю.

Никогда она не видела его таким взволнованным, как сейчас.

Он будто стеснялся своих чувств. Сильному, немногословному мужчине не так-то легко признаться в любви. Но он это сделал. Значит, его чувства по-настоящему сильны. Он любит ее!..

– И я тебя.

На какой-то миг она забыла о своем ребенке. Но всего лишь на миг.

* * *

Александр Макарович испытывал безотчетное беспокойство.

Все вроде бы нормально. В семь утра пришла женщина-курьер, занесла в дом продукты на весь день. В полдень ему позвонил человек Селезнева, справился о здоровье ребенка. И вокруг дома ничего подозрительного. Никто из посторонних им не интересуется.

Но почему же на душе так тревожно?

Скорее бы все закончилось. Сдать ребенка, получить гонорар – пятьдесят штук баксов – и смыться за границу. Легально или нелегально, какая разница? Уж за «бугром-то» он с деньгами не пропадет.

Ребенка, конечно, сейчас ищут. И менты, и люди этой сучки Насти. Но он знает, найти их практически невозможно. А вдруг?..

Мысль о наказании привела его в ужас, перенесла в камеру следственного изолятора. Он вспомнил, как унижали его, терзали задницу. Нет, на зону он больше не ходок. Лучше уж пулю в висок.

Он стряхнул с себя оцепенение, почувствовал прилив сил и решимости. Вытащил из тайника пистолет, номерной «макаров». Возможно, это засвеченный ствол. Но какая разница? Разве он хуже будет от этого стрелять?.. Костоглодов с любовью посмотрел на оружие.