Водка - Виктор Алексеевич Мясников

В представлении Юсуфа это все были звенья одной цепи. Сперва турбомашевские наехали на завод, испластав оборудование до состояния металлолома и спустив в навозные ямы запас спирта, теперь вообще отрезали доступ к гидролизному заводу. Не иначе, хотят, чтобы пришел на поклон, а потом начнут диктовать условия. Его глубоко возмущало вероломство турбомашевских. Ведь была договоренность, джентльменское соглашение. Ну, сделали бы предъяву, забили стрелку, разрулили ситуацию. Нет, стали давить, словно какого-нибудь клопа-цеховика.

У него даже появилось желание отомстить. Но по здравом размышлении Юсуф решил, что войну с мощной бандитской группировке ему не потянуть. Утешала его только мысль, что и он тоже не соблюдал соглашение. Обещал не фабриковать алкогольные суррогаты в виде гигиенических средств, а сам наладил целое производство на аптечном складе "Севергеологии".

ПАРТИЗАНСКИМИ ТРОПАМИ

Когда Олег доложил Санычу о подпольных базах, того больше всего заинтересовала информация о большом водочном складе на станции Алтынка.

- Целыми караванами, говоришь, везут? Тебе бы, Мастер, опером работать. За пару дней накопал материала больше, чем вся наша доблестная милиция за два года. Может, сгоняем на пару в Алтынку, понюхаем, что к чему?

Почему бы и не сгонять, в самом деле? Всего пути сорок минут. Поехали вдвоем. Саныч сел за руль "лэндкрузера", а Олег рядом развалился. Промчались с ветерком. На подходе к поселку Саныч скорость сбросил. На автобусной остановке у своротка тормознул и спросил у мужика, стоявшего с поднятым воротником:

- Не подскажете, где тут воинская часть?

- А тут их две, - отозвался мужик. - Вам которую?

- А нам обе, - встрял Олег.

- Одна прямо в поселке, а другая дальше по шоссе и направо. Там на повороте плакат стоит "Берегите лес!" Только эту часть, вроде как, расформировали.

- Туда-то нам и надо, - сказал Саныч, захлопывая дверку. - Сейчас мы посмотрим, как они там лес берегут.

Свороток возле плаката, поржавевшего и простреленного охотничьей картечью, был хорошо накатан колесами грузовых машин. Над лесом в отдалении торчала железная труба котельной. Саныч тихим ходом повел джип по проселку. Метров через пятьдесят остановился. Ткнул пальцем в ветровое стекло:

- Смотри, Мастер, чего по дороге катится.

Ветер гнал им навстречу какую-то прозрачную завитушку. Другая такая же застряла в снегу на обочине. Проехав ещё метров двадцать, Саныч снова остановил машину. В заснеженном кювете валялась целая куча таких завитушек. Олег без слов понял, что надо сделать. Он вылез из машины и принес несколько надорванных коротких трубочек из прозрачного пластика. Присмотревшись, понял, что это такое. Подобными опрессовываются горлышки бутылок поверх пробки.

- Понял, да? - спросил Саныч. - Небось какому-то солдатику приказали выбросить, а ему лень в лес по пояс в снегу колготиться, вот и высыпал прямо у дороги. Слушай, пошарь там в куче, может, найдешь чего-нибудь?

Спорить и отказываться Олег не стал. Хоть и провалился выше колен, но кучу поразбрасывал. Впрочем, её и так ветром изрядно раскидало. Резаные чехольчики из легкого полиамида от малейшего дуновения разлетались по гладкому насту. Попадались окурки, пустая пачка "Золотой Явы", куски мятого полиэтилена. А вот ниже, в снегу едва не порезал перчатку бутылочными стеклами. Раскопал горлышко и донце с обломками стенок и куском этикетки.

- Неси все сюда, - махал рукой Саныч из джипа. Когда Олег принес, глубокомысленно повертел, завел двигатель и стал разворачиваться. Сказал: Вот и вся информация, которую нам следовало раскопать. Легкая у тебя рука копнул пару раз и уже можем возвращаться. Не ожидал, что так славно получится. Кто-то из этих разгильдяев разбил бутылку и в общий мусор выбросил.

Навстречу им с шоссе вывернул большегрузный КАМАЗ, следом второй. Пришлось прижаться к обочине, чтобы разойтись на узковатой дороге. Саныч расцвел от восторга.

- Фуры с тюменскими номерами! За товаром явились. Давай, я тебе расскажу, что здесь творится в этой воинской части. Гляди на пробку, читай. Северная Осетия-Алания. На этикетке внизу - Нальчик, а это столица, между прочим, Кабардино-Балкарии. Когда пластиковую покрышку с пробки срезали, уронили бутылку.

- А зачем её срезать? - спросил Олег.

- Чтобы акцизную марку снять. По правилам её обязаны наклеивать, а они её пленкой прихватывают. Здесь пленку обдирают, марки отправляют обратно. А марки клеят другие, фальшивые. И теперь не понять, в каком регионе водку сфабриковали.

- А почему нельзя фальшивые сразу клеить?

- Потому что в пути могут тормознуть. Несовпадение пробки и этикетки объяснить легко: юридический адрес фирмы в Кабардино-Балкарии, а сам завод во Владикавказе. Только по номерам на акцизных марках можно точно определить производителя, которому они выданы. Сейчас же никаких концов. Марки вернулись обратно и можно считать, что никакая продукция не выпускалась. Теперь понял?

- Вот теперь понял. Пригоняют караван водки на этот региональный склад, здесь меняют марки и реализуют товар местным покупателям мимо всех налоговых. А местному полковнику отстегивают карман денег. И никакая налоговая через КПП не пройдет - часовой не пустит.

Навстречу проскочил "рафик". Олег обратил внимание на надпись на борту - "Фонд "Юные таланты". В зеркало заднего вида увидел, как микроавтобус повернул возле простреленного плаката. Видать, и юные таланты не могут без дешевой северокавказской водки.

Олег ожидал, что Саныч отвезет его на Колтяр или хотя бы высадит на троллейбусной остановке, но тот погнал джип куда-то на окраину и поставил у проходной завода "Виншампань". Сам убежал за проходную, а Олега оставил. Тот вылез наружу, чтобы размять ноги и подышать свежим воздухом.

Рядом остановилась новенькая "десятка". Из неё вышел молодой мужчина в пижонской дубленке, покосился на Олега. Захлопнул дверцу, пиликнул сигнализацией и снова посмотрел. Улыбнулся и подошел вплотную.

- Ты не Морозов, случайно?

- Не случайно, - ответил Олег. - Мы знакомы?

- Не узнаешь? - мужчина улыбался все радостней. - Я - Соловьев. В одной группе учились когда-то.

- Женька! - Олег тоже обрадовался. - А я смотрю, вроде черты знакомые. Ты же худой был, как