Изящное искусство смерти - Дэвид Моррелл

— Нет! — крикнул Беккер. — Он не может умереть! Я ему не позволю!

— Вы посмотрите, какая у него рана в животе, — сказал другой полицейский, не потрудившийся даже обратить внимание на разрезанную левую руку Райана.

— Кажется, он пошевелился! — воскликнул Беккер.

— Хотелось бы верить, но это все пламя играет такие шутки.

— Да нет же! Пошевелился! И губы — они двигались!

Беккер склонился к самому лицу инспектора, пытаясь разобрать, что тот говорит.

Двое полицейских также нагнулись.

— Сноу, — прошептал Райан.

— Бедняга бредит. Он думает, что сейчас идет снег.[17]

— Он не имел в виду снег! Помогите поднять инспектора! Надо отвезти его к доктору Сноу!

— Инспектор Райан оправится от ран? — спросил лорд Палмерстон.

Во второй раз за последние два дня Де Квинси, Эмили и Беккер оказались в бальном зале особняка лорда. Приглашен был и комиссар Мэйн.

За окнами небо только начинало сереть, предвещая рассвет, но Палмерстон был одет так, словно находился на рабочем месте в правительстве: привычные серые брюки, черная жилетка и черный, опускающийся до колен пиджак. Обращали на себя внимание длинные и густые, выкрашенные в каштановый цвет бакенбарды, а также пронзительный взгляд умных глаз. Любому было ясно, что перед ним находится человек, облеченный властью.

— Доктор Сноу осторожен в своих выводах, но настроен оптимистично, ваша светлость, — ответил Беккер. — Он говорит, что в обычных обстоятельствах Райан скончался бы от потери крови, но холодная вода произвела какой-то эффект — ослабила кровотечение, так я это понимаю. Доктор продезинфицировал и зашил раны. Теперь остается только ждать, сможет ли организм Райана сам себя исцелить.

— Где сейчас находится инспектор?

— Оправляется от ран в доме доктора Сноу. Когда ему станет немного лучше, его перевезут в больницу. Райан успел предупредить нас, что у Бруклина были сообщники. Их арестовали, когда они пытались покинуть город на похоронных дрогах. К счастью, Райану удалось подслушать на складе, как они обсуждали свой побег. Они были одеты гробовщиками, а под трупами в гробах прятали похищенные деньги.

— Комиссар Мэйн, пошлите констебля к доктору Сноу. Пусть передаст: я хочу, чтобы инспектора Райана доставили не в больницу, а в мой дом.

— Ваша светлость так великодушны.

Лорд Палмерстон кивнул.

— Когда Райан достаточно оправится и сможет говорить, у меня будет возможность узнать больше о том, что произошло. Скажите, комиссар, во время событий этой ночи Бруклин не упоминал обо мне?

— О вашей светлости? Я… ммм…

— Отвечайте на мой вопрос!

— Должен признать, он сказал кое-что о вас.

— И в каких именно выражениях?

Глаза лорда сузились — разговор коснулся весьма щекотливой темы.

— С позволения вашей светлости…

— Говорите же!

— Он сказал, что вы и ваши… Прошу прощения, ваша светлость… он выразился в том духе, что ваши богатые, влиятельные и высокомерные друзья жадны до денег и плевать хотели на бедных.

— И?

— Это все, ваша светлость.

— Он ничего не говорил о политике?

— Нет, ваша светлость. Вас беспокоит что-то конкретное?

— Бруклин присутствовал на множестве секретных совещаний. Если бы он разгласил их подробности, это стало бы большим несчастьем. — Палмерстон расслабился и сменил тему: — Беккер, вы дрожите.

— Вода была очень холодная, ваша светлость.

— Возможно, вам станет теплее, если я назначу вас, с согласия комиссара Мэйна, детективом.

Беккер выглядел ошарашенным. Он, казалось, не верил собственным ушам.

— Детективом?

— Встаньте возле огня, — сказал Палмерстон и обратился к слуге: — Принесите детективу Беккеру сухую одежду и одеяло. И для всех — горячий чай.

Слуга отправился выполнять приказание.

— Де Квинси, — снова заговорил Палмерстон, — почему вы шагаете на месте? У вас все лицо блестит от пота.

— С позволения вашей светлости…

Де Квинси вытащил из кармана пальто бутылочку и сделал глоток.

Его светлость побледнел от ужаса.

— Это… это…

— Мое лекарство.

— Вы безнадежны.

— Точно так, ваша светлость.

— И вас не волнует, что вы разрушаете свое здоровье?

— Ваша светлость, я принимаю лауданум уже полвека, и здоровье мое давно погублено.

— И вам не совестно подавать такой ужасный пример дочери?

— Напротив, я служу отличным примером, как не надо поступать. Видя меня каждый день, Эмили в жизни не подумает притронуться к этому пагубному зелью.

Палмерстон, чье состояние по большей части было нажито на торговле опиумом, сообразил, что его замечания не вполне уместны, и принял деловой вид.

— Итак, я пригласил всех вас, чтобы совершить один из тех поступков, которые человек моего положения почти никогда не совершает. Я хочу признать свою ошибку. Примите мои извинения за то, что я так заблуждался насчет Бруклина и ошибался в отношении вас. Если я могу как-то выразить свою благодарность, вам стоит только попросить.

— Ваша светлость, мы с дочерью остались в Лондоне без крыши над головой, — быстро сообщил Де Квинси.

Палмерстон был удивлен таким скорым ответом.

— О нашем предыдущем жилье позаботился полковник Бруклин, — пояснил Де Квинси. — Но связанные с ним воспоминания настолько неприятны, что, боюсь, ни Эмили, ни я не сможем спать спокойно в том доме.

Палмерстон что-то прикинул в уме и сказал:

— Вы вдвоем останетесь здесь, в моем особняке. Возможно, вы припомните еще что-нибудь, что полковник Бруклин говорил обо мне. Ну и если вы ничего больше не желаете…

— На самом деле, ваша светлость…

Эмили, до того не подававшая голоса, шагнула вперед.

— Слушаю вас, мисс Де Квинси, — обеспокоенно произнес Палмерстон.

Лорд будто почувствовал, о чем его собирается просить девушка.

— Нужно возместить владельцу похоронного бюро расходы на похороны жертв первого убийства. Это шестнадцать фунтов.

— Расходы на похороны?

— Далее: мой отец дал обещание группе нищих с Оксфорд-стрит, что за их неоценимую помощь в этом деле их в течение года в достатке обеспечат едой.

— Нищих? Едой?

— И я лично пообещала одному из них, а именно мальчику с недюжинными акробатическими способностями — это его ранили в доме Бруклина, — что ему будет оплачено обучение и стол в одной из приличных школ.