Покаяние «Иуды» - Ахмет Хатаев

— Тогда, может быть, тебе и со звонками из номера воздержаться?

— Согласен, но в конторе бывать-то надо?

— А мы будем тебя со двора вывозить. Завтра, когда вернешься в номер после встречи, подъеду с опером, работающим по гостинице, и согласуем все вопросы.

— Нормальное решение.

— После твоего дружеского разноса стал четче думать, — пошутил Артем.

— Это радует, но перед выездом рекомендую переговорить с наружкой по здешней ситуации, чтобы не пришлось знакомиться с оппонентом, который грозился зайти в гости, — в тон ему продолжил Эди.

— Ты меня все более и более радуешь. Надеюсь, к добру все это? — иронично промолвил Артем.

— Ничего другого и не остается, как радоваться и надеяться, — ответил ему Эди и, пожелав доброй ночи, положил трубку.

После этого он добрых полчаса понежился под душем и лег спать, задумав утром пораньше встать и пойти на набережную, чтобы пробежаться и сделать зарядку.

Но впечатления прожитого дня еще долго не давали ему уснуть, вставая перед глазами яркими картинами состоявшихся встреч и проведенных бесед. На их фоне вновь прокрутил в голове ситуацию по подготовке предстоящей встречи с Моисеенко и сам разговор с ним, отметив при этом оперативность, с которой тот организовал наблюдение в холле и взял тайм-аут, чтобы иметь время понаблюдать за ним и принять решение, идти ли на контакт с посланцем Бизенко.

Эди, конечно, понимал, что его появление в Москве внесло в налаженный канал связи агента с центром не предусмотренный правилами тайной работы элемент, что, естественно, насторожило и заставило резидента предпринять меры по выявлению подставы со стороны контрразведчиков. Для этого у него два пути — навести справки на посланца в Минске и понаблюдать за его поведением в Москве, чтобы зафиксировать возможные подозрительные контакты, и, как следствие, исключить их встречу. А так у резидента нет оснований отказываться от контакта с ним, тем более, должен понимать, что сидящий в изоляторе Бизенко не стал бы посылать к нему человека с каким-то лекарством. Тем не менее, вполне возможно, что сам он не станет рисковать, а на встречу пошлет кого-то из своих людей. Хотя, с другой стороны, зная, что он рассчитывал получить от Бизенко стратегическую информацию, может и не захотеть упустить возможность личного получения столь престижного результата. В пользу того, что он так поступит, могли свидетельствовать его слова «…сам к вам зайду».

Однако, с каждой минутой острота восприятия мыслей под давлением накопившейся за день усталости притуплялась, и Эди медленно погружался в сон. Но настойчивый стук заставил его подняться и, на ходу облачаясь в гостиничный халат, он пошел открывать дверь.

«Скорее всего, это дежурная по этажу или кто-нибудь из наружки», — думал Эди, открывая защелку. Но, потянув на себя дверь, увидел мужчину, в котором сразу признал Моисеенко, а рядом с ним дежурную по этажу.

— Извините, этот товарищ сказал, что ему надо срочно с вами увидеться. Я хотела предупредить вас, но так получилось, что…

Моисеенко, прервав дежурную, быстро вымолвил:

— Дорогой Эди, ты же понимаешь, что Андрей Ефимович не мог уехать, не встретившись с тобой, — а затем, легко взяв под локоть женщину, заговорщически произнес: — Я же говорил, что он еще спасибо скажет.

Быстро сориентировавшись, Эди широко улыбнулся и подтвердил слова своего гостя, а затем со словами: «Вы просто молодец, Андрей Ефимович, что зашли», — предложил ему пройти в номер.

— С удовольствием, — сказал Моисеенко и тут же прошел в прихожую.

После того как Эди закрыл дверь, Моисеенко уставился ему в глаза и вкрадчивым голосом произнес:

— Простите за наглое вторжение. Завтра мне действительно надо отъехать в область. Об этом стало известно только после нашего разговора. Телефона вашего, чтобы предупредить о своем визите или перенести встречу, у меня не было. Вот и решил, дай загляну на ночь глядя, авось не прогонит этакого нетактичного дяденьку.

— Это даже хорошо, ведь у меня будет больше времени на свои дела, — отпарировал Эди, пристально разглядывая гостя. — Вы пройдите в гостиную и присядьте, если хотите, включите телевизор, а я только на минуту оставлю вас. Мне нужно переодеться.

— Эди, пожалуйста, не тратьте на это время, — заметил Моисеенко, присаживаясь в кресло у журнального столика. — Я только на минуточку. Вот телевизор, пожалуй, включу.

— Извините, я все-таки натяну на себя что-нибудь поприличнее, не в бане же находимся.

— Ну как знаете, — заметил гость, продолжая разглядывать Эди.

Между тем Эди прошел в спальню и, быстро переодевшись в спортивный костюм, вернулся в зал, взяв из сумки адресованное гостю письмо и пробник с пленкой. При этом решил потребовать от гостя доказательства того, что он на самом деле является тем человеком, за которого себя выдает.

«А то получается, что я поверил первому, кто постучался в номер, назвав себя Андреем Ефимовичем. Нелогично. К тому же у резидента может возникнуть вопрос: а чего этот парень так легко согласился отдать посылку? Уж не оттого ли, что знает, кто к нему пожаловал?» — подумал Эди, присаживаясь в кресло напротив Моисеенко. И потому вежливо обратился к гостю:

— Извините, пожалуйста, но я хотел бы убедиться, что вы действительно Моисеенко. Мне так рекомендовал поступить Александр.

— То есть, — несколько растерянно произнес Моисеенко, вопросительно посмотрев на Эди. — Вы хотите, чтобы я паспорт показал? Но я его с собой не ношу. Да и вообще, в наше время мало кто при себе имеет молоткастый и серпастый, если, конечно, он не собрался в сберкассу.

— В таком случае я не смогу вам передать ни письмо, ни лекарство. А вдруг вы не тот, кем представились? Согласитесь, с таким же успехом сюда мог прийти и злоумышленник, случайно подслушавший мой телефонный разговор… И что я тогда скажу Александру?

— Знаете, я с вами согласен, — посерьезнев, произнес Моисеенко и, достав из заднего кармана брюк красную книжечку, спросил: — Пропуск в Верховный Совет подойдет?

При этом вытянул вместе с пропуском из кармана небольшого формата фотографию, которая отчего-то выскользнула из его рук и упала на палас около кресла, на котором он сидел.

Эди посмотрел на развернутый пропуск, и, переведя взгляд с пропуска на Моисеенко, заметил:

— В жизни вы лучше выглядите.

— Не всегда, вот посмотрите на эту, — предложил тот, протянув Эди поднятую с паласа фотографию, — тогда увидите, что я прав.

— Действительно, здесь вы лучше смотритесь, — отреагировал Эди и тут же воскликнул: — О, это же Александр? Его здесь можно и не узнать.

— Почему?

— Да потому что тюрьма человека за день преображает до неузнаваемости, а ему там не повезло буквально с момента прописки, — обронил Эди. Затем, передавая Моисеенко письмо и пробник с пленкой, добавил: — Вот вам и его передачка. Так заключенные называют посылки с воли.