Утраченный символ - Дэн Браун

Роберт Лэнгдон, будучи опытным пловцом, иногда задавалсявопросом: что чувствует человек, когда тонет. Теперь ему предстояло узнать этона собственном опыте. И хотя дыхание он умел задерживать надолго, гораздо лучшесреднестатистического человека, нехватка кислорода уже ощущалась.Накапливающаяся в крови углекислота вызывала рефлекторное желание вдохнуть.

«Не вздумай!»

С каждой секундой рефлекторный позыв становилось сдержатьвсе труднее. Лэнгдон понимал, что скоро достигнет так называемого порогазадержки дыхания, когда рефлекс окончательно выйдет из-под контроля.

«Откройте!»

Естественным порывом было колотить из последних сил вкрышку, биться и метаться, но Лэнгдон понимал, что нельзя расходоватьдрагоценный кислород. Оставалось только лежать смирно, устремив взгляд вверх,сквозь водяную толщу, и надеяться. Окружающий мир сузился до расплывчатогосветового пятна над плексигласовым оконцем. Мышцы жгло огнем. Подступалоудушье.

Внезапно в оконце показался прекрасный призрачный лик.Колеблющаяся водная пелена сделала лицо Кэтрин почти эфемерным. Их взглядывстретились, и на мгновение Лэнгдону померещилось, что его сейчас спасут.

«Кэтрин!» Но, услышав приглушенные крики ужаса, понял: еепритащил похититель. Татуированное чудовище хочет, чтобы все случилось наглазах у Кэтрин.

«Кэтрин, прости…»

Запертый под водой в непонятном темном ящике, Лэнгдонпытался осознать, что это и есть последние секунды его жизни. Вскоре онаугаснет. Все, чем он является… являлся… стал бы… оборвется. Когда умрет мозг,все хранящиеся в сером веществе воспоминания, все знания, накопленные за годы,сгинут в водовороте химических реакций.

В этот момент Роберт Лэнгдон осознал свое ничтожество вмасштабах вселенной. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким одиноким ижалким; чуть ли не с облегчением он ждал приближение порога задержки дыхания.

И момент этот почти наступил.

Легкие Лэнгдона выталкивали наружу отработанный воздух,сокращаясь в преддверии того, чтобы наполниться вновь. Но профессор продержалсяеще один миг. Последнюю секунду. А потом как человек, что не в силах большеприжимать ладонь к раскаленной плите, отдался на волю судьбы.

Рефлекс одержал верх над разумом.

Губы раскрылись.

Легкие расширились.

Жидкость хлынула внутрь.

Грудь пронзила жгучая боль, какой Лэнгдон даже вообразитьсебе не мог. Казалось, в легкие ворвался жидкий огонь. Пылающий гейзервыстрелил в голову, и Лэнгдону показалось, будто череп крушат в невидимыхтисках. В ушах грохотало, и сквозь этот грохот доносился отчаянный крик КэтринСоломон.

Мелькнула ослепительная вспышка.

Темнота.

Роберт Лэнгдон погрузился в нее целиком.