Дочь палача и ведьмак - Оливер Петч

И вот Куизль стоял у входа в монастырь и спрашивал себя, не ошибся ли он в своих суждениях. Ветер был такой силы, что любая попытка притянуть молнию граничила с самоубийством. К тому же Куизль понятия не имел, где ему искать Виргилиуса. Где-нибудь в лесу, в его мастерской или на холмах? Палач по опыту знал, что молнии всегда били в самые высокие места, а здесь самым высоким местом была…

Колокольня!

Куизль хлопнул себя по лбу: и как он сразу не догадался! Должно быть, страх за внуков окончательно лишил его способности рассуждать. Виргилиус наверняка на колокольне! Ведь Непомук повесил там свой громоотвод, и там же проводил эксперименты сумасшедший часовщик… Виргилиус должен быть там!

Но не успел палач выйти из-под портала, как услышал торопливые шаги в полумраке. За дождевой завесой показалась размытая группа людей, спешивших к пивоварне. Это возвращался граф с солдатами. Все они промокли насквозь, вода ручьями стекала с рукавов и штанин. Но, несмотря на грозу, Леопольд фон Вартенберг пытался сохранить выправку; он шагал быстро, но не бежал. Добравшись наконец до ворот, граф недоверчиво оглядел Куизля, словно не решил еще, как с ним поступить.

— Я хотел убедиться, что к двум негодяям в камере приставили надежную охрану. С этим мы разобрались, курфюрст будет доволен. Что касается тебя… — Граф отжал черные волосы и бороду. — Назови мне хотя бы одну причину, палач, почему мне не следует и тебя запереть. Хоть одну…

Куизль усмехнулся:

— Потому что вашему превосходительству в скором времени может понадобиться хороший палач.

— Для этого у меня есть мастер Ганс в Вайльхайме. Отличный палач. Он и собственную мать колесует, если она виновна, а ему хорошо заплатят за казнь. — Граф сдержанно улыбнулся. — Может, мне попросить, чтобы он и тобой занялся? Все-таки ты, как я понимаю, прикончил одного из здешних стражников… До сих пор я проявлял милость, потому что твой зять вылечил моего сына, а дочь твоя — настоящая чертовка. Но и моему терпению есть предел.

Якоб кивнул и прорычал:

— Моему — тоже… Послушайте, где-то там настоящий ведьмак, а с ним и мои внуки. Мне нужно их разыскать, и немедленно. А после можете решать, как сочтете нужным. До встречи.

Не сказав больше ни слова, Куизль зашагал прочь.

Леопольд фон Вартенберг растерянно смотрел ему вслед. Потом он наконец подобрался и злобно глянул на солдат, но те благоразумно опустили головы.

— У тебя есть час, Куизль! — перекричал граф завывающий ветер. Палач почти растворился во мраке. — Даю тебе час, чтобы ты привел мне этого ведьмака! И не рассчитывай на мою помощь! На минуту промедлишь — и я выплачу мастеру Гансу приличную сумму за твою голову. Ты понял?

Но Якоб его уже не слышал. С неба снова посыпался град. Палач повернул направо и пересек площадь, на которой еще в полдень стояли сотни паломников. Теперь вокруг не было ни души, на утоптанной земле скопились небольшими прудами лужи, и несколько забытых мешков с известью скалистыми островами выступали из воды. Паломники попрятались в ближайших подворьях и сараях, где пережидали непогоду и молились всем святым, чтобы молния не ударила прямо в крышу над головой.

Куизль шагал по щиколотку в воде и временами бросал взгляд на колокольню, но сквозь дождевую завесу ничего подозрительного разглядеть не мог. Может, он ошибся? Может, Виргилиус до сих пор сидел в катакомбах и поджидал Магдалену? И откуда в ней столько упрямства, чтобы вечно по-своему поступать… Как это часто бывало, когда дело касалось Магдалены, Якоб разрывался между страхом и гневом. В любом случае когда все это закончится, он задаст ей хорошую взбучку.

Если она останется в живых…

Куизль попытался разогнать дурные мысли и все внимание сосредоточил на колокольне. Каменщики уже подняли новую крышу и починили пористую, разрушенную молнией кладку. Только с одной стороны стена осталась недоделанной, и на том месте для прочности установили невысокий парапет.

Внезапно поверх парапета что-то промелькнуло, какая-то тень показалась там на долю мгновения, но Куизлю и этого хватило, чтобы убедиться в собственной правоте.

На колокольне кто-то был.

Разбрызгивая лужи, Якоб промчался оставшиеся несколько метров и оказался перед главным входом в церковь. Двустворчатый портал был открыт настежь, так что дождь, листья и грязь задувало до самых скамей. Ветер разорвал полотно, которым наскоро заделали крышу, и отдельные клочья, словно знамена, развевались под шквалистыми порывами. Вода в немыслимых количествах заливала алтари, статуи святых и ветхие надгробия в центральном нефе.

Палач растерянно огляделся. Он рассчитывал, что застанет здесь по крайней мере нескольких бенедиктинцев. Но в церкви никого не было. Неужели монахи настолько боялись непогоды? А может, они уже узнали, что трое их собратьев уличены в подделке реликвий? В таком случае вполне возможно, что все они попрятались в кельях и тряслись теперь от страха, что их самих схватят и начнут допрашивать.

Помешкав пару секунд, Куизль помчался вдоль забрызганных грязью скамей, а над головой свистел и буйствовал ветер. На раздумья не было времени. Если предположения палача верны, то там, наверху, находились — беззащитные под градом, дождем и молниями — его любимые внуки! Этот Виргилиус еще пожалеет, что на свет родился…

Куизль взбежал по лестнице на галерею, а оттуда — дальше, внутрь колокольни. Даже теперь, по прошествии двух недель, работы здесь так и не закончили. Ветер завывал в оконных проемах; узкая, сколоченная наскоро лестница скрипела под его порывами. Ступени круто взбирались к платформе, и чем выше палач поднимался, тем явственнее ему казалось, что башня раскачивается из стороны в сторону. Лестница скрипела и стонала, точно старуха.

Когда до платформы оставалось лишь несколько шагов, Якоб остановился и прислушался. Сверкнула молния, и раскат грома заглушил все вокруг, но затем палачу послышался сквозь шорох дождя визгливый голос. Куизль поднялся повыше и услышал его со всей отчетливостью.

— Давай уже! — визжал кто-то прямо над головой. — Пока гроза не миновала! Я же еще вчера сказал тебе, чтобы ты приколотил установку. Теперь ветер ее опрокинул, все затягивается!

В ответ донеслось басистое ворчание, после чего застучал молоток. Между его ударами слышался тихий детский плач.

Куизль вздрогнул. Похоже, там и вправду его внуки! Второй голос принадлежал, вероятно, прислужнику Виргилиуса. Палач преодолел последние ступени и осторожно высунулся в люк, ведущий на платформу.

Сначала он разглядел лишь три бронзовых колокола, подвешанных посередине на усиленной железными пластинами балке. Пол из свежих досок казался новым, но стены по-прежнему были покрыты копотью, оставленной пожаром несколько недель назад. С восточной стороны зиял отгороженный лишь низким парапетом пролом, и оттуда колокольню заливал дождь.

Куизль выбрался наконец на платформу и за колоколом смутно разглядел широкоплечего мужчину — тот как раз прибивал к стене нечто похожее на носилки с железными скобами по краям, какие ставили обычно на дыбах. С потолка свисала толстая проволока, а от нее расходились проволоки потоньше, соединенные со скобами.