На что способны блондинки - Николас Фрилинг

— Это имя что-то означает, но я не знаю что.

— А, это ювелирный магазин на Спуи. Куча старинных безделушек, которые с виду хороши, а на самом деле ни в коем случае не следует воспринимать их серьезно.

Арлетт едва обратила внимание на то, что он назвал адрес. Слово «ювелир» прозвучало громким набатом, хотя она едва ли знала почему. Какая-то теория Дэнни де Ври, но какая… Слишком уж все перепуталось у нее в голове, чтобы вспомнить.

— Но о чем шла речь? — спросила Арлетт.

— Вообще-то мне не следовало бы этого говорить, но вам я могу доверять. Наветы, знаете ли. Он спрашивал меня, не мухлюет ли старина Луи с картинами, и я сказал, о да, можешь в этом не сомневаться, но доказательств, конечно, никаких, так что мне лучше вас предупредить: не разглашайте этого, а если вы это сделаете, мне придется отказаться от своих слов, поклясться, что я никогда ничего подобного не говорил. «Ничего такого и в помине не было, милорд… полиция вкладывает в мои уста слова, которые я никогда не произносил».

— Картины поддельные?

— Вовсе нет, голубушка. Луи — птица высокого полета, он не станет связываться с подделками, нет, просто мухлюет с накладными, чтобы уклониться от уплаты подоходного налога и при этом не получить по шапке от серьезных людей, которые считают, что национальное культурное наследие разбазаривается; и именно это я сказал Питу, а он просто крякнул в своей обычной манере, так что я бы в жизни не догадался, взволнован ли он или на него это нагоняет смертельную тоску. Я еще, помню, подумал: это что-то оригинальное, потому что он был одним из этих любителей экстремальных ситуаций, и что за интерес, черт возьми, у него мог проявиться к чьим-то шалостям с подоходным налогом; боже ты мой! Да с таким же успехом он мог заинтересоваться и мной, если уж на то пошло. Я рад, что увиделся с вами, моя милая; я могу сказать вам не краснея, что меня просто ошеломило и подкосило это ужасное происшествие. Бедный старина Пит. Всегда он находил вкус в жизни низших слоев общества и людях, которые в тебя стреляют. Вы конечно же вернулись во Францию: что вы делаете здесь? Сентиментальное путешествие или вы слегка подстегиваете нерасторопных бюрократов?

— Что-то в этом роде, — туманно сказала Арлетт. Она не собиралась ему ничего рассказывать, а впрочем, он бы и не заинтересовался. Душка Чарлз, стоящий на своем стуле в своих шоколадного цвета льняных брюках, овсяного цвета джемпере с застежкой на пуговицах и в малиновой рубашке — милый, но несерьезный.

Дэнни де Ври она застала погруженным в созерцание картины, но слишком сердитым для Ганди, развалившимся в сломанном плетеном кресле. Когда она вошла, он приободрился и встал, тараща глаза на картину.

— Вполне годится, чтобы метать в нее дротики, — сказал он. — Хилари отправилась по магазинам. Хотите бренди? Вы спасли меня от глубочайшего отчаяния. Не стойте там с нерешительным видом; это то, чем я занимаюсь на протяжении часа, если не больше. Принесли домой какой-то трофей?

— Я была слишком взволнованна, чтобы разобрать, что к чему, но, по-моему, да.

Арлетт устыдилась того, что ничего не придумала во время «совещания», и провела день с неловким чувством, что она капитан безнадежно проигрывающей команды, бессильный исправить положение. Арлетт завела сбивчивый и нудный рассказ, в середине которого Хилари вернулась и приготовила чай.

— Я не знаю, действительно ли это как-то пригодится, — закончила она запинаясь.

Хилари смотрела на нее с ласковым, но тяжело дававшимся терпением, словно учитель начальной школы на очаровательного, чуть отставшего в развитии маленького ребенка.

— Но, дорогая, неужели вы не видите, что тут концы сходятся с концами?

— Какие? — хмуро и упорно спросила Арлетт, не желая понимать.

— Ну как же, голубушка! Картины, Луи, парень, Б. Это тот антикварный магазин на Спуи — Луи Принц. Наверняка Б. — это мистер Босбум.

— Вы действительно так считаете?

— Ах, дорогая, — раздраженно сказала Хилари, — не будь же такой бестолковой.

Дэн, который слушал вполуха, роясь в блокнотах, которые принесла Арлетт, громогласно взревел:

— Убери этот гнусный чай — я ведь сказал, что хочу бренди, а? Вот оно — все тут. Господи, эта необъятная корова Трикс была совершенно права. — Он угрожающе размахивал «Прецедентами английского уголовного права» и снова превратился в мистера Киплинга, весь состоящий из свирепых глаз и усов.

— Не брызгай слюной, — сказала Хилари ледяным тоном. — Ты нас оплевал с головы до ног.

— Вот тут у Пита все написано черным по белому: «Единственный факт — парень приходил, чтобы со мной увидеться». И дальше: «Ювелир, Спуи, старик». Может быть, это Босбум или, возможно, Луи? Упоминание о вышедшем на пенсию управляющем? Картины — они продают там картины и мебель, так же, как и драгоценности и всю эту дребедень. Ну, вы знаете, антикварные пресс-папье и серебряные сахарницы-лейки. Пит пишет: «Наблюдение за Спуи вряд ли позволит многое выяснить». Вполне возможно, что так оно и есть, а потом: «Ларри Сент, некоторые сведения личного характера». Теперь, кто такой Ларри Сент? Говорит ли вам это что-нибудь, Арлетт?

— Боюсь, абсолютно ничего.

— А вот мне говорит, — сказал Дэнни.

— А, чепуха, — заметила Хилари. — Перестань хлестать бренди, ты упьешься. Ты никогда и близко не подходил к тому месту. Я представляю тебя в этой лавке с полкроной в кармане, как ты врываешься внутрь из-за приглянувшегося тебе японского меча.

— Женщина, — сказал Дэн с ужасающим спокойствием. — Жаль, что у меня его нет; я бы немедленно тебя выпотрошил. Наверное, я паршивый художник, и я потратил весь день, рисуя эту штуку, на которую собака, увидев ее, не преминула бы пописать. Но я живописец, а это означает ясновидящий.

— Ясновидящий, да неужели? Ладно, расскажи нам. Что там проглядывается?

Хилари по-прежнему говорила с ним, словно с умственно отсталым ребенком, у которого случилась истерика.

— Нейл, сын несчастного Ассинта. — Это было изречено с черчиллевским резонансом, голосом, исполненным апокалиптического пафоса, но не возымело желаемого эффекта.

Женщины переглянулись.

— Что?

— До чего же вы бестолковы — ни на что не годитесь, кроме как заваривать этот отвратительный чай и время от времени крутить задницей. Разве я не говорил вам, что я живописец? Этот человек, Пит Ван дер Вальк, не своим делом занимался, уж точно. Это все равно что кроссворд — если вы поймете, как он мыслил, то сможете прочитать то, что нужно. Ассинт — созвучно Сенту.

— Ах, боже ты мой, — проговорила Хилари.

— Наверняка парень… — начала было Арлетт.

Дэн пришел в ярость, огляделся в поисках чего-нибудь такого, что можно сломать, ничего не нашел, увидел чашку золотистого чая и с остервенением запустил ею в плохую картину.

— Ага, — сказал он тоном величайшего удовлетворения, — вот то, что мне было нужно.