Золушка в шоколаде - Дарья Донцова

Ия никогда не спорила с дочерью, к тому же уКрон была большая квартира, в которой всегда находилось место для друзей Зои,если они задерживались в гостях и не хотели ночью бежать по пустынным улицам.Но Лапочка выглядела совсем ребенком, поэтому Ия спросила у девочки:

– А твоя семья не будет волноваться?

– Нет, – односложно ответила та.

– Хорошо, – сказала Ия, – новсе же давай позвоним твоей мамочке.

– Не надо, – отозвалась гостья.

– Позволь с тобой не согласиться, –нахмурилась Ия. – Родители всегда волнуются о детях! Не приди Зоиньканочевать, я бы…

– Мамуля, – перебила еедочка, – завари нам свой фирменный чай, пожалуйста.

Сообразив, что Зоя хочет прекратить разговор,Ия отправилась на кухню.

Поздно вечером мать вошла в спальню к дочери исказала:

– Извини, конечно, но нельзя оставлятьдома девочку, не сообщив ее домашним, где она ночует. Наверное, Лапочку уже смилицией ищут!

Зоя отложила книгу.

– У бедняжки нет ни отца, ни матери.

– Вот несчастное дитя! – всплеснуларуками Ия. И в ту же минуту вновь насторожилась: – Погоди, значит, она издетдома?

– Нет, она прописана у бабушки.

– Ой, старушка уже точно инфарктполучила! – подскочила Ия. – Немедленно скажи мне номер ее телефона!

Зоя тяжело вздохнула.

– Мамуля, не суетись. Лапочка жила вбараке, там нет телефона. Бабка – алкоголичка, пьет беспробудно, вот девочка отнее и удрала.

– На улицу? – ужаснулась Ия.

– Почти, – кивнула Зоя. – Она внашем спортивном комплексе полы моет, а спит в кладовке.

– Невероятно, – поразиласьИя. – Кто же ее на работу взял?

Зоя развела руками.

– Документов не оформляли. Лапочкашваброй орудует за еду и ночлег.

– Она не ходит в школу?

– Нет.

– Немыслимое дело! С трудом верится втакое, – затрясла головой Ия. – Бабушку надо лечить, а девочку…

– Куда? – тихо спросила Зоя. –В детдом? Можно она пока у нас поживет? Хоть поест по-человечески.

Ия села в кресло.

– Доченька, когда ты три года назадприволокла котенка, который замерзал в подъезде, я тебе и слова не сказала,назвала его Тихоном и оставила. Но ребенок не кошка, мы не имеем права брать насебя ответственность за чужое дитя. А если бабушка девочки заявит в милицию опропаже… э… Как ее, кстати, на самом деле звать?

– Оля Ильина, – ответила Зоя.

– Начнутся поиски, – ажитированнопродолжала Ия, – нас обвинят в похищении…

– Мама, – усмехнулась Зоя, – оЛапочке давно никто не вспоминал! Тебе жаль тарелку супа бездомному ребенкуналить?

– Нет, но надо поставить в известностьбабушку, – уперлась Ия.

Зоя встала, что-то написала на бумажке ипротянула листок матери.

– Это адрес Лапочки. Я позавчера тудаездила, хотела бабку пристыдить. И поняла бесполезность своих действий, вотпотому и позвала девочку к нам. Можешь повторить мой путь, поймешь, как обстоятдела.

На следующий день Ия отправилась на поискиРаисы Ивановны Клюквиной.

Буквально на краю света нашла длинныйдвухэтажный барак и начала стучаться в разные комнаты. Обитатели трущобы былисплошь гастарбайтерами, подавляющая часть жильцов с трудом произносила фразу:«Моя твоя не понимай». То ли люди и в самом деле не владели русским языком, толи прикидывались, понять правду было невозможно.

В конце концов Ия нашла бойкую, на удивлениетрезвую украинку, которая затараторила:

– Райка Клюквина? Та она в шестой, бухая,дрыхнет. Завсегда пьяная, фамилиё своё оправдывает. Клюквина – вот и клюкает!

Ия толкнулась в дверь, на которой мелом былакосо намалевана цифра «6». В узком, пеналообразном помещении стоял жуткий,продавленный диван, на котором храпела грязная старуха с лицом, покрытымсиняками. Из стены торчала пара ржавых гвоздей, на которых висело бесформенноетряпье, на подоконнике маячили две пустые пивные бутылки.

– Раиса Ивановна, – позвалаИя, – проснитесь!

Бабка подняла голову.

– Чаво?

– Вы о внучке не волнуетесь? –стараясь не дышать, спросила Крон.

– Хде?

– Оля у нас.

– Хто?

– Девочка в порядке.

– Че? Дай на бутылку! – потребовалаалкоголичка.

– Нету, – отрезала Ия. – Вампора бросить пить и заняться уборкой.

– Пошла на… – ответила бабуся.

Ия в полном шоке побежала назад и снованаткнулась на говорливую украинку.

– Побалакали? – спросила та.

– Ага, – вздрогнула Ия.

– Неужто Райка трезвая? – изумиласьбаба.

– Куда там! – махнула рукойКрон. – Боже, в каком ужасе люди живут!

– Избалованная ты, как я погляжу, –скривилась тетка. – Крыша над головой есть, сортир работает, газ горит, чеищо надо? Вода, правда, только холодная, так в баню сгонять недолго. И не всетута бухальщики, я вот ни капли в рот не беру, работаю.

– У Раисы Ивановны внучка есть, Оля. Незнаете, где родители девочки? – поинтересовалась Крон. – И почему онаносит фамилию Ильина, а бабка Клюквина?

Украинка пожала плечами:

– Небось по отцу девка Ильина.

– Куда подевалась дочь Раисы? –настаивала Ия.

– Не знаю, – равнодушно проронилагастарбайтерша, – мне до чужих дела нет, своих на лыжи ставить надо.

Крон вернулась домой почти больная и сказалавечером Зое:

– Это ужасно.

– Съездила? – улыбнуласьдочь. – Сильное впечатление, правда?

– И что нам теперь делать? –забеспокоилась Ия. – Лапочку нельзя отправлять домой.

– Пусть у нас живет.

– Это невозможно.

– Почему?