Квест с привидениями - Дарья Калинина

После обеда детям хватило самого короткого отдыха, чтобы восстановить свои силы, и они снова были готовы играть. В отличие от них Любовь Яковлевна не отказалась бы вздремнуть пару часиков в тишине и покое. На нее внезапно навалилась такая сонливость, что она не без зависти вспоминала про Альбину и Лилию, которым выделили по кровати. Счастливицы! Могут отдыхать в свое удовольствие…

«Неужели во всей огромной усадьбе господина Щербакова не найдется еще какой-нибудь кушеточки, лежаночки, тахты или диванчика для меня?» – думала она.

На худой конец, учительница была готова прикорнуть даже на канапе, хотя не очень ясно себе представляла, что оно из себя представляет. И Любовь Яковлевна, не дождавшись Светланы, самостоятельно отправилась на розыски такого укромного уголка с подходящей кроваткой.

Долго искать ей не пришлось. Она зашла в одну из комнат, которую они уже посещали во время утренней экскурсии. Комната была очередным царством анимешек. Весь дом был этим царством, но в этой комнате находился самый его сгусток, его сердце, его мозг. В этой комнате плотность героев аниме на один квадратный сантиметр буквально зашкаливала.

Но учительницу больше не трогали все эти покемоны в банданах и испускающие глазами лучи юноши, похожие на девушек. Где-то тут, среди залежей игрушечных монстров, она видела одну очень классную штуку, к которой сейчас и пробиралась. Она помнила, что она должна быть где-то здесь. Оставалось лишь найти ее. Комната была велика, наверное, когда-то хозяева планировали устраивать тут приемы, но затем отдали ее своему сыну и его хобби.

– Да где же он?

И в эту же минуту Любовь Яковлевна увидела цель своих поисков. Это был гамак! Самый лучший, самый уютный, самый замечательный гамак в мире. И плевать, что по нему скакали и носились, сверкая лазерными мечами и копьями, юные развратницы с точеными голыми ножками и фигурками хрустальных рюмочек, главное, что в него можно было забраться, славно свернуться и немножечко подремать.

– Вот так, – пробормотала учительница, оказавшись в гамаке. – Как же хорошо!

Она вытянула ноги и блаженно застонала. Потом повернулась с одного бока на другой. Прекрасно!

Гамак представлял из себя довольно плотную ткань, в которую можно было завернуться, словно в одеяло. И тогда тебя совсем не было видно, а ты оказывался как бы в коконе. В чудесном мягком и теплом коконе, который едва заметно покачивался, убаюкивая и погружая в сон. Любовь Яковлевна отдавала себе отчет в том, что спать она не должна, ведь у нее там дети носятся по дому сломя голову. И Верочка, задумавшая какой-то психологический эксперимент, сути которого так никому и не рассказала. Но учительницу так тянуло в сон!

– Пять минуточек, – пробормотала Любовь Яковлевна, погружаясь в блаженную сладкую истому. – Пять маленьких минуточек.

Она прекрасно сознавала, что пятью минуточками тут не отделаешься, минимум полчасика, но ничего не могла с собой поделать. В конце концов, с детьми их родители. По крайней мере, отец Жени точно с ними. И Верочка. И Светлана. Уж на Светлану точно можно положиться. Она свое дело знает!

Но уснуть Любови Яковлевне не удалось. Стоило ей закрыть глаза, как в комнату кто-то вошел. Услышав быстрые стремительные шаги, учительница распахнула глаза. Сон как рукой сняло. От страха, что ее застукают нахально устроившейся в гамак хозяйского сына, женщина совершенно проснулась.

– Кого там принесла нелегкая?

Она попыталась открыть щелочку, чтобы посмотреть на незваного гостя, но быстро у нее это не получилось. Любовь Яковлевна совсем запуталась в складках ткани и замерла, боясь выдать себя неосторожным движением. Вскоре раздались еще шаги, и учительница поняла, что гость пришел не один. Следом за первым явился еще кто-то.

– Наконец-то я тебя нашел! – произнес он. – Заставила меня за собой бегать!

– Можно подумать, у тебя есть какие-то другие дела.

Голос был женский. И принадлежал он Лилии. Мужчиной же был Альфонсо, которого Лилия упрямо продолжала называть Альфонсом. В этом крылось что-то унизительное для него. Имя Альфонс стало печально нарицательным для мужчин, живущих за счет женщин.