Глазастая, ушастая беда - Дарья Донцова

– Ну наконец-то! – начала бурно возмущаться Николетта. – А я уже решила, что мне отказано от дома!

Борис прижал руку к груди.

– Простите великодушно, замок заело. И так и эдак его вертел, но он никак не открывался. Желаете чаю?

Маменька посмотрела на своих спутниц.

– Дюка, Жека?

– С удовольствием отведаю напиток при условии, что в него не положат сахар, – нараспев произнесла старушка. – Добрый день, Иван Павлович. Рада встрече с вами.

Я стал расшаркиваться.

– Счастлив видеть вас, Жанна Николаевна, в своем доме.

– Ванечка, а кофеек есть? – подала голос Дюка.

– Конечно, – кивнул я. – Борис, вроде вы испекли кекс?

– Два, шоколадный и ванильный, – ответил батлер, – если дамы попробуют творение моих недостойных рук, я буду счастлив.

Дюка кокетливо повела плечом.

– А я, толстуха, на диете!

Я принял условия игры.

– С такой фигурой, как у вас, можно ежедневно съедать по торту, это вам не навредит.

– Столовая по коридору прямо, – скомандовала маменька, которая терпеть не могла, когда не ей отведена главная роль в действии. – Вава, у нас к тебе предложение!

Я содрогнулся. Что задумали гостьи? Я прекрасно знаю, что мне с дамами трудно спорить. Они владеют разными методами получения того, чего хотят: ласковые речи, сердитые возгласы, рыдания, провокационные фразы типа: «Ты меня совсем не любишь». Если я бываю тверд, разыгрывается истерика: падение на диван, имитация инфаркта-инсульта, порой все вместе. Удивительно, но, даже внезапно упав в обморок, дама не лишается дара речи. Она без чувств, а язык болтает сам по себе. Трудно мужчине в таких обстоятельствах сохранить самообладание. Я, как правило, сдаюсь на стадии рыданий. Но если прелестница не обладает актерским талантом, фальшиво исполняет свою роль, вот тут я могу выстоять лишь до того момента, когда она трагическим шепотом говорит: «Ваня, я умираю. Если не выполнишь мою просьбу, заплачешь на моей могиле, да будет поздно». Несколько раз я, жестокий, подавив желание ответить как великий Станиславский: «Не верю», предлагал вызвать «Скорую». Я верю в реаниматологов, они могут кого угодно с того света на этот вернуть. И вот тут начиналось самое интригующее: погибающий на одре увядший цветок вскакивал и как танк давил вашего покорного слугу. Что он говорил в этот момент, повторить не могу. По моему убеждению, такие выражения не стоит даже мужику употреблять. Я опускаю уши и поспешно покидаю поле битвы, бормоча на ходу:

– Успокойся, дорогая, я все сделаю.

А теперь представьте, что с вами вступила в бой не одна амазонка, а три! Есть шанс уйти живым? Да, он есть. И я, чтобы не тратить свое драгоценное время на созерцание истерик и выслушивание оскорблений в свой адрес, выпалил:

– Согласен!

Николетта замерла на пороге столовой, потом прожгла меня огненным взглядом.

– Согласен? На что?

– На все! – быстро заявил я, надеясь свести к минимуму время незапланированного визита дам.

– Ванечка, вы прекрасный сын, – восхитилась Жанна Николаевна.

Николетта села за стол.

– Чаю нам, мы очень устали, перенервничали.

– Что случилось? – приуныл я, понимая, что визит коротким не будет.