Тайга мятежников любит - Евгений Сухов

В архивном подвале горели неоновые лампы, пахло музейными клопами. За столом сидела особа в гигантских очках и с любопытством смотрела на входящего. За спиной особы в непроглядную даль уносились стеллажи, забитые ценнейшими собраниями человеческой мысли.

Разминуться с работницей архива было невозможно.

– Здравствуйте, – плакатно улыбнулся Максим, извлекая матрикулу[1]. Я учусь в Сибирском университете, сдаю курсовую работу и хотел бы получить информацию по одному интересующему меня феномену.

Вероятно, она прочла в его глазах, что ее собственный феномен молодого человека не интересует. Взяла зачетную книжку, пошевелила губами и подняла глаза, вдвое увеличенные стеклами очков.

– Можете позвонить профессору Загорскому на кафедру истории, – врал Максим. – Он в курсе, что я сюда отправился.

Плана действий, конечно, не было. Приходилось импровизировать.

– Я вам верю, – печально улыбнулась женщина. – Какого рода вам нужна информация?

– Буддистские раритеты. Почту за честь, если вы прочтете мне лекцию.

– Увы, Максим Андреевич, – особа тяжело вздохнула, – я всего лишь часовая на посту времени. Вам нужен Курепов Роберт Михайлович, он по вашей теме. Но приготовьтесь к затяжной лекции – такой, знаете ли, фанатик…

– Так я пойду? – Максим кивнул подбородком в проход.

– Не пойдете, – улыбнулась «часовая», извлекая из стола форменный бланк. – Руководством музея принято решение об анкетировании каждого посетителя.

– Хорошо, что не об интернировании, – пошутил Максим.

– Это связано с повышенными мерами безопасности. Такая вот, знаете ли, бюрократия.

– Да я не против, – пожал плечами Максим.

У архивариуса Курепова была яйцеобразная голова и фанатичная преданность любимому ремеслу. Он внимательно изучил документы посетителя и вальяжно кивнул.

– Вы местный, молодой человек, очень хорошо. В противном случае я потребовал бы от вас рекомендации.

Максим благоразумно помалкивал. Та самая ситуация, когда упоминание потенциального «рекомендателя» не пойдет во благо.

– Так что же вас интересует… м-м… Максим Андреевич?

– Коллекция купца Шалимова.

– Да что вы говорите? – возбудился архивариус. – А что же именно вас интересует? В картинной галерее Иркутска выставлено многое из того, что удалось собрать этому достойному человеку…

– Я имею в виду буддистскую коллекцию, Роберт Михайлович. Пропавшую в 18-м году.

Работник музея нахмурился и начал что-то вспоминать. Как-то странно посмотрел на собеседника.

– Собираетесь ее найти?

– Куда уж мне, – усмехнулся Максим. – Полагаю, с этой задачей справились давно и без меня.

– И откуда сведения? – удивился архивариус.

– Пока предположения. Видите ли, нам попались мемуары некоего Воропаева – Гражданская война, уральские конфликты, захват мятежных атаманов и так далее. Будучи поручиком, автор участвовал в погоне за сотрудниками ВЧК, пытавшимися скрыть ценности, конфискованные красными в Иркутске.

– Разумеется, не догнал, – усмехнулся архивариус.

– Не совсем. Арьергард они настигли – с частью ценностей.

– Да, я слышал об этой истории. Но коллекции Шалимова там не оказалось.

– Воропаеву поручили собрать и доставить найденное – пока не растащили местные жители. Группа капитана Волынцева продолжила преследование, и на этом известная часть истории завершается…

– Полсотни человек просто пропали… хм. И что вы думаете об этом? – архивариус склонил обтекаемую голову и с интересом смотрел на Максима.

– Тут нечего думать, Роберт Михайлович. Это тайга – в ней дикие звери, болотные топи и лешие. Боюсь, мы никогда не узнаем, что случилось в действительности и была ли в конфискованных сокровищах знаменитая коллекция… Расскажите, что в ней, если не трудно?

– Это тема вашей курсовой работы?

– Совместное творчество. Разделяем обязанности. Один из сокурсников занимается финансовыми аспектами, другой – этнографическими, а мне досталась история с коллекцией.

– Хорошо. Но только не называйте эту коллекцию буддистской. По описи тысяча девятьсот тринадцатого года – подробной, с рисунками и фотографиями, – коллекция состояла из трех частей: языческой, несторианско-манихейской и буддистской. Отец Шалимова – крещеный калмык, дядья остались верны буддизму. Помогали племяннику налаживать связи с монгольскими и даже тибетскими ламами – вы знаете, что Шалимов ухитрился побывать в Тибете?

– Нет.

– Тибет начала XX века – terra incognita, иноверцам въезд был запрещен под страхом смертной казни. О путешествии Цыбикова известно всем, а Шалимов обошелся без рекламы. Воспоминаний, к сожалению, не оставил, зато вывез… назовем их так, сувениры. Не только из Тибета – он разъезжал со своими приказчиками по обеим Монголиям – Внешней и Внутренней – Джунгарии и Кашгарии. Чекисты не тронули пинакотеку и большую часть скульптур – только золото, серебро, драгоценные камни. Ответственный за конфискацию – по фамилии, если не ошибаюсь, Субботин – неплохо разбирался в ювелирных изделиях. Видимо, в ссылке, в свободное от дискуссий время грабил купцов на тракте… Итак, коллекция. Про буддистскую часть вы можете прочитать вот в этом альбоме… Языческая часть – тридцать три предмета из серебра – браслеты, серьги, «амулеты воина» (фигурки волков), выполненные в так называемом зверином стиле. В то время о точной датировке только мечтали, но четыре дубликата, подаренные Шалимовым академику Бартольду, эксперты Британского музея относят к концу IV века – к эпохе древних тюрок. Вторая часть – несторианско-манихейская. Несторианство – ересь, преданная анафеме на Эфесском соборе в четыреста тридцать первом году. Изгнанные из Византии проповедовали по всей Азии и в VII веке добрались до Китая. В Китае еретики продержались до X века, в степи – на пятьсот лет дольше – вовремя примкнули к Чингизовой орде.

– Выходит, на Русь в XIII веке пришли христиане? – недоверчиво спросил Максим.

– Догмат о Троице они не признавали, – пожал плечами Курепов, – но, в общем-то, было дело… Манихейство зародилось в Персии, распространилось – на западе до Бискайского залива (альбигойцы), на востоке – до Японского моря, несмотря на преследования. Маскировались под христиан, буддистов, мусульман – где какая религия господствовала. Поэтому в коллекции Шалимова, кроме несторианских крестов и ладанок, есть и манихейские имитации – кресты, похожие на трилистники, и портреты Будды на фоне солярной символики Религии Света. Кулон с крестом-трилистником – это компас, указующий путь в Царство Света, еще двенадцать предметов – обереги от всех и всяческих поджидающих в пути напастей. В трех золотых Буддах спрятаны палимпсесты с инструкциями – как добраться до Врат, как выбирать спутников, что случится, если Врата не откроются до две тысячи двенадцатого года…