Сад мертвых бабочек - Антон Валерьевич Леонтьев

Ну и новый ухажер из тех, которых мама предпочитала звать хахалями.

Впрочем, в тот раз все было иначе. Заглянув с утра на кухню (мама вновь работала в гостинице, только уже не в лучшей в городе и не администратором, а всего лишь горничной), где Анжела сама жарила себе яичницу, собираясь в школу, родительница заявила:

– Я нашла своего суженого и вашего нового папу! Я его нашла! Не человек, а золото!

Анжела насторожилась, потому что обычно мама весьма скептически относилась к своим хахалям, начиная с их недостатков, которых обычно было намного больше, чем достоинств.

Но не придала этому особого значения, решив, что через недели три-четыре все, как водится, само собой рассосется.

Не рассосалось.

Мама представила им свою неземную любовь – и Анжела была вынуждена признать, что в этот раз она, кажется, не прогадала.

Хоть обычно (но далеко не всегда) мама специализировалась на выходцах из Африки или Южной Европы, ее избранником оказался среднего роста спортивный блондин с ярко-голубыми глазами.

– Артур, – представился он, подавая Анжеле руку.

Никто из маминых хахалей ей руку до этого не подавал: или трепали по голове, или по щечке, или даже по коленке.

Один, когда мама не видела, даже стал щупать ее грудь, за что был укушен в свои шаловливые пальчики и, протяжно подвывая, с позором бежал из их квартиры.

Хотя, кажется, тогда они жили в комнате в общежитии (и даже не железнодорожном, а от пищевого техникума).

На руке у Артура Анжела заметила солидный перстень-печатку с замысловатым вензелем.

– А вы, кажется, Анжела? – произнес он глубоким голосом, а Анжела поняла, что начала млеть.

Хотя бы потому, что он был первым, кто обратился к ней на «вы»!

Артур оказался крайне солидным бизнесменом, причем не просто состоятельным, а невероятно состоятельным.

Они посетили его загородный дом, который, впрочем, оказался настоящим дворцом. Располагался он даже не в тех элитных поселках, где проживали лучшие люди города, а на территории местного природоохранного объекта, в сосновом бору, с выходом с одной стороны к озеру, а с другой к реке.

В зоне видимости располагалась загородная частная резиденция местного губернатора, с которым Артур был на короткой ноге.

Где и как они познакомились с мамой, история умалчивала, во всяком случае, для Анжелы. Мама делала туманные намеки, однако каждый раз разные.

– У него не одна фирма и даже не две. И даже не пять. А двадцать девять! Ты только подумай, дочка, двадцать девять! У него собственный холдинг. И он не женат!

Артур, как узнала из газет и местного телевидения Анжела, был одним из ведущих бизнесменов региона и имел закадычных друзей среди руководителей города и области.

– Мы переезжаем к Артуру! – заявила мама через очень короткий срок после того, как представила своего ухажера (уже не хахаля) дочке и сыну.

– У каждого из вас будет своя комната! Отдельная! А если захотите, даже этаж! Артурчик вас любит как своих собственных!

Так оно и было: у Анжелы появилась своя комната, обитая розовыми обоями, обставленная розовой мебелью, с гигантскими мягкими игрушками во всех углах.

Тоже розовыми.

У нее от этой розовости несколько свело зубы, потому как комната Никитки ей понравилась гораздо больше: серые и синие тона, собственный гоночный автомобиль, на котором можно было гонять по коридорам дома-дворца или на газоне.

И никаких тебе мягких игрушек, которых Анжела терпеть не могла.

Но говорить этого Артуру она, естественно, не стала: она не хотела обидеть человека, которого так любила ее мама.

Первые дни в собственном дворце были похоже на сон. Последующие тоже, однако волшебная сказка превратилась в страшную, а в финале в кошмарную.

Началось все с того, что Артур настоял: работать маме не надо. Та не имела ничего против, тем более трудиться горничной в гостинице ей было уже не с руки, но Артур даже не позволил ей попрощаться с коллегами, хотя мама хотела – хотя бы, чтобы похвастаться перед ними своим счастьем.

– Нет, это лишнее.

– Но, милый, я уже пригласила их в ресторан, они все же мои коллеги, хотя и бывшие. Они неплохие, я только на часок…

– Нет!

Затем выяснилось, что покидать дворец маме можно только в сопровождении водителя или охранника Артура – но ни в коем случае не одной.

А когда мама захотела спонтанно отправиться в СПА-салон, она просто не смогла покинуть загородный дом.

Запрещено выходить наружу было не только маме, но и Анжеле, не говоря уже о Никитке. Впрочем, мальчик так был увлечен своим новым жилищем и личным детским автомобилем, что ничего не замечал.

А вот Анжела очень даже отметила, что мама выглядит не только напуганной, но и подавленной. Да и ей самой было не по себе: еще бы, в школу ей возвращаться запретили.

– Но, милый, ей же нужно учиться дальше, в конце концов, она обязана ходить в школу.

– Пойдет в лучшую частную гимназию. Пока утрясаются формальности, пусть сидит дома.

– Но, может быть…

– Нет!

А когда однажды утром, спустившись по лестнице в столовую, Анжела увидела маму, в розовом халате с меховой оторочкой, с новой, столь шедшей ей, прической – и с большим фингалом под глазом, она, обняв ее, спросила:

– Это ведь он?

Засуетившись, мама стала уверять, что нет, что это она ночью в душе поскользнулась…

– Это ведь он, – сделала вывод Анжела и подала маме трубку радиотелефона.

– Звони в милицию!

– Дочка, ты что, я делать это не буду! Артур хороший, просто… просто он не любит, когда ему перечат…

– Ночью в душе, мама?

Мама упорно не хотела ставить никого в известность, тогда Анжела решила, что сама позвонит в милицию.

Но гудков в трубке не было.

Когда Артур вернулся домой, мама встретила его в изящном вечернем платье, сверкая украшениями, которые он ей подарил.

Так он хотел.

И с фингалом во всю щеку.

Как ни в чем не бывало Артур поцеловал ее в щеку и заявил:

– Выглядишь потрясающе, дорогая.

Затем был ужин в столовой за огромным столом, и мама щебетала, делая вид, что ничего не произошло и ведя речь о сущих пустяках.

После ужина Артур удалился к себе в кабинет, чтобы продолжить работать, и Анжела, решившись (заходить в кабинет Артура было строго-настрого запрещено), постучала в дверь.

Ответа не последовало.

Она постучала еще раз.

Так как ответа снова не было, он зашла – и увидела, что в гигантском, обшитом дубовыми