Белая смерть - Кен Макклюр

— Тринадцать недель, — уточнила девочка.

Холдейн улыбнулся.

— Ты — единственная, кто дни считает, — сказал он заговорщицким тоном. — Болит или есть повышенная чувствительность?

Триш помотала головой.

— Хорошо. А чешется или шелушится?

Снова отрицательный жест.

— Отлично! Значит, тут у нас просто маленькая неприятность, которая не торопится проходить?

— Маленькая?! — воскликнула Триш с такой горячностью, что и Виржиния, и Холдейн улыбнулись.

— Ты за границу не ездила в последний год, Триш?

— Не, никогда там не была, — ответила она.

— Это не совсем так, — поправила ее мать. — Хоть ты и была слишком маленькой, чтобы помнить, мы с твоим отцом возили тебя в Грецию, когда тебе было два годика.

— До того, как расстались, — вставила Триш.

— А когда это произошло? — осторожно поинтересовался Холдейн.

— Развод или поездка?

— Развод.

— Три года назад.

— И три месяца, — добавила девочка.

Холдейн задумался.

— Она по-прежнему регулярно видится со своим отцом, — сказала Виржиния, догадавшись, к чему клонит доктор. Мы хорошо ладим.

Холдейн кивнул.

— А почему вы спросили, не ездила ли Триш за границу?

— Обычный, стандартный вопрос.

Казалось, убедить Виржинию не удалось, да она и не скрывала этого. Вопрос так и звучал у нее в ушах. Однако Холдейн отвел взгляд и встал со своего места. Он достал стерильный стилет из небольшой тумбочки с ящичками, стоящей рядом с раковиной, и снял упаковку.

— Триш, я буду делать тебе легкие укольчики то тут, то там. И хочу, чтобы ты сообщала мне, что чувствуешь.

— Доктор Голт не делал такого…

Комментарий Виржинии Холдейн проигнорировал, продолжая наносить легкие уколы в зоне депигментации на руке Триш.

— Нет, не больно, — сообщала она. — Не больно… ничего… не больно.

— Хорошо. А теперь давай попробуем с другой рукой.

Триш совсем сняла блузку и положила вторую руку на стол, пока Холдейн ходил за вторым стилетом.

— Так, начали. Говори обо всем, что чувствуешь.

— Немного больно… Ой!.. Ай!..

— Прости, Триш, — извинился врач. — Какой-то я неуклюжий. Прости. Ладно, надевай обратно свою блузку. Думаю, нам стоит отправить тебя к специалисту в кожную клинику. Просто узнаем, что они по этому поводу думают.

— А вы как считаете, что это? — с беспокойством в голосе спросила Виржиния.

— По всей вероятности, у нас именно такой случай, как описал доктор Голт. Просто одна из неудачных реакций, встречающихся время от времени, на какой-нибудь эмоциональный стресс. Однако нет ничего плохого в том, чтобы удостовериться наверняка. К тому же пятно доставляет Триш беспокойство. В клинике, возможно, смогут предложить какое-нибудь лечение, чтобы ускорить обратный процесс, Ультрафиолетовое облучение или еще что. Я переговорю с доктором Голтом после смены, и мы выпишем вам направление.

— Спасибо вам огромное, доктор! — поблагодарила Виржиния. — Я совсем не хотела создавать проблем. Я просто хочу лучшего для Триш.

— Все в порядке, миссис Лионс.

* * *

— Как ты справился с этой мнительной мамашей? — поинтересовался Джеймс Голт, просовывая голову за дверь кабинета Холдейна. Смена закончилась, и последний пациент покинул приемную.

— Не такая уж она плохая, — улыбнулся тот. — Ее дочке несладко приходится в школе, и она чувствует беспомощность. Тут ее можно понять.

— Ладно, но не забывай: мы — не социальные работники, — напомнил Голт. — А что ты думаешь по поводу проблем с кожей у ребенка?

— Вероятно, ты прав, и все же мне бы хотелось выписать ей направление в кожную клинику. Чтобы подстраховаться. Есть тут пара необычных моментов, которые мне бы хотелось проверить.

— Какие еще моменты?

— Может, у меня просто воображение разыгралось, — с улыбкой произнес Холдейн, вставая со стула и ободряюще похлопывая коллегу по плечу.

— Ну, если действительно считаешь, что должен, — протянул Голт, и в голосе его проскользнуло легкое раздражение. — Тогда, раз такое дело, ты и бумаги сам все оформишь?

— Нет проблем. Напомни-ка мне, кто там главный в кожной клинике?

— Рей Мак-Фарлан. Вот уж кто действительно не скажет спасибо за потраченное впустую личное время.

Апрель 2007

— Послушай, Триш, мне очень жаль. Я просто не представляю, что еще мы можем сделать, — говорила Виржиния Лионс, когда они с дочерью выходили из приемной после того, как получили результаты из кожной клиники. — Специалист согласен с остальными врачами. Он говорит, это называется витилиго.[2]Ничего серьезного, все пройдет в свое время. К сожалению, они ничего не могут сделать, чтобы ускорить процесс. Придется потерпеть. Я знаю, тебе это все ненавистно, милая, но ты уж постарайся, а? Давай просто порадуемся, что это не что-то более серьезное.

— Ты не знаешь, каково это, — тихо сказала Триш.

Виржиния посмотрела на дочь, и ком подступил к горлу. Ей невыносимо было видеть девочку настолько несчастной.

— Я могла бы написать мисс Нильсон и попросить ее освободить тебя от занятий физкультурой пока пятно не исчезнет. Хорошо?

Триш кивнула.

— Когда следующий урок?

— Завтра.

— Тогда сегодня это сделаю. Утром возьмешь записку с собой.

* * *

На следующий вечер по возвращении домой Виржиния обнаружила Триш всю в слезах на кухне. Она сидела за столом, уронив голову на руки; ее плечи постоянно вздрагивали от рыданий. Мать приобняла дочку за плечи, но этот жест только усугубил ситуацию на некоторое время. В конце концов крепкие объятия и успокаивающие слова сделали свое дело, и Виржинии удалось вытянуть из дочери хоть какие-то объяснения.

— Меня заставили пойти на физкультуру!..

— Что?! — воскликнула Виржиния. — Но как же записка, которую я дала тебе?

— Мисс Нильсон сказала, что физически я здорова, так что нужна справка от врача, освобождающая меня от занятий. Все смеялись надо мной!..

— Боже, дай мне сил! — прошептала мать, рисуя в воображении картину, как она размажет эту мисс Нильсон с помощью хоккейной клюшки. — Так, — решительно произнесла она, — если им нужна справка от врача, они ее получат. Я прямо с утра отправлюсь в поликлинику. Когда у тебя следующий урок?