Дело супруга-двоеженца - Эрл Стенли Гарднер

Дверь приемной открылась, и вошел лейтенант Трэгг в фуражке,сдвинутой на затылок. Его сопровождал полицейский в штатском, который держалсяна два шага позади и упорно молчал.

– Ничего-ничего, лейтенант, – с издевкой сказал Мейсон. –Можете и впредь входить без стука.

– Я же вам объяснял, Перри, в особенных случаях, таких, каксейчас, мы всегда так входим, – жизнерадостно ответил лейтенант. – Это повышаетэффективность работы.

– Однако вы явились без промедления, Трэгг! Я-то думал, чтовы лично поедете в усадьбу Бакстера.

– Я знаю, что вы так думали, – ответил Трэгг, – поэтому ипришел к вам. Вижу, здесь ваш сыщик, и вы, наверное, даете ему указания.

– Совершенно верно, угадали. Иди принимайся за работу, Пол.

Трэгг улыбнулся Дрейку и сказал:

– Смотрите не сядьте в лужу, Пол. У вас есть лицензия, новедь вы не хотите потерять ее.

– Садитесь, господа, – пригласил их Мейсон.

– Пожалуй, нам некогда рассиживаться, – ответил Трэгг. – Яхочу знать, кто является вашим клиентом в деле об убийстве Гиллетта.

– Я не обязан вам докладывать, – покачал головой Мейсон.

– Полагаю, вы знаете, что гласит закон о соучастии? –осведомился Трэгг.

– Конечно, знаю. Я еще знаю, что гласит закон об адвокатуре,о сокрытии улик, о сообщении о преступлении… Собственно говоря, лейтенант, я сыгралвам на руку: я сообщил об убийстве, хотя мог и не делать этого.

– Если бы вы скрыли убийство, – сказал лейтенант, – зная,что оно совершено, это было бы преступление.

– Что значит «зная»? – спросил Мейсон. – Я не видел трупа.

– Но вы знали, что он есть.

– Мне просто сообщили, что там лежит труп.

– Этого достаточно.

– Вот и нет! Я могу вам, скажем, прямо сейчас сказать, чтона перекрестке Седьмой и Бродвея лежит труп. Это же не преступление, что вы некидаетесь к телефону, не звоните в полицию и не говорите: «На перекресткеСедьмой и Бродвея лежит труп».

– Потому что на перекрестке Седьмой и Бродвея нет никакоготрупа, – сказал Трэгг.

– Откуда вы знаете?

– По вашему тону, по множеству признаков.

– Значит, вы не должны сообщать полиции?

– Нет.

– Значит, – заметил Мейсон, – все зависит от того, наскольковерно мы можем истолковать тон другого человека. Мне следовало подумать об этомраньше, лейтенант, потому что теперь, когда вы об этом сказали, я припоминаю,что мой клиент говорил таким тоном…

– Знаю, знаю, – перебил Трэгг. – Собственно, я зашел так,по-соседски, Перри, потому что мне хочется, чтобы вы были вместе с нами.Страшно подумать, что вас могут запереть в таком месте, где с вами нельзя будетпообщаться. И вам будет неприятно, и мне скучно без вас.

– Мне без вас тоже, – заверил Мейсон. – Мне нравится иметьприятелей-полицейских, которые могут иногда заскочить просто так и растолковатьмне какой-нибудь закон.

– А с того момента, – добавил Трэгг, – как вы начнетепомогать и потворствовать убийце…

– Я становлюсь соучастником, – закончил фразу и улыбнулсяМейсон. – Но загляните в Уголовный кодекс, лейтенант, и скажите мне, есть литам статья, запрещающая помогать и потворствовать невиновному человеку,которого ошибочно обвинили в убийстве.

– Я говорю о виновном!

– А я – о невиновном.

– Что ж, – поморщился Трэгг, – я пошел, Мейсон. Я заходилпросто для того, чтобы выразить вам свое почтение.

– И попробовать поймать моего клиента у выхода из конторы, –закончил его мысль Мейсон.

– Не без этого, – согласился Трэгг. – Мы сразу оцепили вашуконтору, но при таком уличном движении вашему клиенту ничего не стоилоускользнуть. В конце концов, полицейским не так просто следить за всеми, ктовыходит из многолюдного учреждения, и задерживать каждого, кто похож на клиентаПерри Мейсона.

– А вы поступили именно так? – осведомился Мейсон.

– Мы сделали лучше. И знаете ли, Мейсон, не такие уж мыидиоты. Мы раскинули сети…

– И поймали рыбку? – поинтересовался адвокат.

– Слишком много ее попалось, – с широкой улыбкой призналсяТрэгг. – Наши ребята сейчас просеивают сито. Скорее всего, у них там всего лишьдесяток разозленных типов, которые кроют полицию на все лады. Знаете, ведькогда стараешься, чтобы правосудие свершилось, народ почему-то на стенку лезетот злости. А когда не стараешься, они пишут в газеты возмущенные письма итребуют чистки полиции.

Мейсон задумчиво смотрел на Трэгга.

– Боюсь, я недооценивал вас, лейтенант. Я думал, вы сломяголову полетите в усадьбу Бакстера.

– А мы и туда успели. Наши действия достаточно обширны.Трибли-уэй находится в черте города. Это наш участок, и нам надо действоватьэнергично. Я бы пришел сюда раньше, но мне нужно было лично проследить занекоторыми телефонными звонками. Может быть, нам немного помогут лифтеры. Мыстараемся, Перри. Мы крутимся.

– Не сомневаюсь, – задумчиво ответил Мейсон.

– Хочу вас кое о чем спросить, – продолжал Трэгг. – Откудаваш клиент узнал, что в усадьбе Бакстера произошло убийство?

– А я не уверен, что мой клиент знал об этом. Возможно,кто-то сказал ему, что там лежит труп, а мой клиент рассказал мне, а япосоветовал известить полицию.

– Возможно, – согласился Трэгг, – но как-то маловероятно.

– Если убийца – мой клиент, – сказал Мейсон, – то я бы несообщал в полицию и посоветовал бы ему не делать никаких заявлений, наосновании которых его можно было бы обвинить, и сохранил бы сообщение,сделанное мне, как профессиональную тайну.

Задумчиво хмурясь, Трэгг проговорил:

– В таком случае, Перри, возможно только одно: есть какая-тоулика, на поиски которой вы боитесь отправиться сами. Но вы крайнезаинтересованы в том, чтобы полиция ее нашла, прежде чем с ней что-либослучится. Что это может быть за улика?..

– Представления не имею.

Трэгг повернулся к сопровождавшему его полицейскому вштатском и так же задумчиво продолжал:

– А знаешь, Джим, это может быть орудие убийства… Ну что ж,думаю, что-нибудь разыщем. Рад был увидеть вас, Мейсон.

– Спасибо, что зашли, – ответил адвокат вежливо.

– Не за что. Я всегда рад забежать, когда оказываюсьпоблизости.