Человеческий фактор - Виктор Пронин

– Есть эскизы? – невинно спросила Катя, и Долгов снова улыбнулся, благодарный за мимолетную поддержку.

– Есть прекрасные эскизы! – воскликнул он. – Я просто пошел на выставку под названием «Сосна» и набрал там проспектов – от табуреток до вешалок. Люди уже все придумали, нам остается только поблагодарить их за проделанную работу, – он вынул из ящика стола пачку глянцевитых проспектов с выставки. Все предметы, от табуреток и до вешалок, действительно выглядели прекрасно. Да, они были тяжеловатыми, но в этом была добротность, надежность, о которых люди давно забыли, привыкнув за свою жизнь к вещам, сделанным кое-как, вещам, которые, принеся из магазина, нужно было подгонять, соскабливать заусеницы, покрывать лаком, выравнивать ножки, склеивать...

– Эти вещи будут дорогими, – пробормотал Епихин, листая проспекты, причем листал он как-то нервно, не вглядываясь в фотографии, а как бы даже преодолевая свое раздражение.

– Да! – радостно воскликнул Долгов. – Они будут дорогими. Но оправданно дорогими! Покупатель это чувствует. Он сразу видит, когда его дурят, а когда предлагают нечто достойное.

– А сосна должна быть выдержанной, – продолжал Епихин.

– Да! – опять закричал Долгов. – Она должна быть сухой, без трещин, она должна быть достаточно толстой, никакие хлысты тут уже не пройдут!

– Да уж, – пробормотал Епихин.

– Тут тебе, Валя, придется подсуетиться!

– Подсуетимся.

– Что-то я не вижу восторга в твоих глазах? Что-то я не вижу радости безудержной? А?

– Будет радость, – заверил Епихин унылым голосом. – И восторг будет, и ликование.

– А для ликования у меня есть другой повод, – Долгов лег грудью на стол. – Докладываю – сегодня я заплатил за новый ангар. Завтра привезут. И через неделю установят.

– Ни фига себе! – присвистнул Епихин. – А фундамент, опоры, прочая дребедень?

– Вот на это и уйдет неделя. А сам ангар установят за день-два. У них это отлажено, специалисты подготовленные.

– Их тоже надо оплачивать?

– Установка за счет фирмы-продавца.

– Ну хоть маленькое послабление, – облегченно вздохнул Епихин. – И сколько стоит такой ангар?

– А! – Долгов беззаботно махнул рукой. – Спроси у бухгалтера, она лучше знает.

– А люди?

– Наконец-то я услышал дельный вопрос. – Подумал я о людях. Проблема решаема. Докладываю. Некоторые ребята из первого ангара перейдут во второй. В первом возникнет легкий напряг, но не надолго. У некоторых наших работников есть на примете друзья-приятели, обещали привести. Я заглянул на две-три мебельные фабрики, многие соблазнились нашими условиями.

– Нехорошо переманивать, Николай Петрович!

– Почему нехорошо? – простодушно удивился Долгов. – Что же здесь нехорошего? Я же им предложил большую зарплату, а не меньшую! Немчиновские – те просто все согласны к нам перейти. Чего им таскаться каждое утро на электричках, автобусах... Нет-нет, совесть меня не мучает.

– А вы ее?

– Хороший поворот! Настоящая проблема – станки. Но мыслишка есть. Не все сейчас мебельные фабрики работают. Не все. Мне удалось узнать адреса двух законсервированных. Вернее, адреса их владельцев. Поговорим. Авось и они соблазнятся.

– Денег хватит?

– Авось! – Долгов опять беззаботно махнул рукой. – Перебьемся, переморгаем, оботремся... Где наша не пропадала!

– А наши оптовики возьмут новую продукцию? – спросила Катя, рассматривая проспекты с выставки.

– Еще один хороший вопрос. Я поговорил со многими, показал картинки... Сомнения у них, конечно, есть, но попробовать никто не отказался.

– И ты уверен в успехе? – спросил Епихин.

– Валя! Ровно на сто процентов. И не надо нам тряпок, скоб, пружин и прочего дерьма. Только хорошие станки и дерево. Все. Ну и, конечно, клей, лак. Если дело пойдет, мы оба ангара переведем на сосну. Монополистами, блин, станем! – Долгов расхохотался.

Глядя на него, невольно улыбнулись и Епихин с Катей.

Совещание закончилось.

Казалось бы, все хорошо, все мило и достойно. Но Епихин возвращался домой с саднящим чувством. Да, прибавилось работы, но это его работа, они с Долговым договорились, что снабжение и реализация будут на нем, а вся производственная текучка – на Долгове. Здесь все правильно. Но он не мог не видеть, не мог не понимать, что он здесь только снабженец. Все решения принимаются без него, с ним не то что не советуются, его попросту не ставят в известность, и только когда все решено и даже деньги заплачены, ему сообщают то, что находят нужным. И для того лишь, чтобы нагрузить новыми заботами и хлопотами.

– Ну, ничего, разберемся, во всем разберемся и со всеми разберемся, – бормотал он, глядя в мутное стекло электрички. – Разберемся, дорогие товарищи, разберемся, уважаемые господа... И недолго ждать осталось.

Задевало Епихина и то, как к нему относились рабочие – они попросту его в упор не видели. По любому вопросу обращались или к Долгову, или, в крайнем случае, к бухгалтеру, прекрасно понимая, что Катя не просто бухгалтер, а еще и жена Долгова.

А Епихин...

Ну что Епихин, о чем с ним говорить-то?

Не о чем с ним говорить.

Как-то Епихин, не сдержавшись, все это высказал Долгову, чем поверг того в изумление.

– Валя! – воскликнул он. – Не понимаю! Мы же договорились, что производство на мне. Тебе хочется ковыряться во всех этих проблемах? Я же не лезу к твоим снабженцам, оптовикам, торгашам! Ты возишься с ними и возись. Согласен? Ну, скажи, что согласен!

– Так-то оно так, да вот только...

– Не пудри себе мозги! И не бери в голову! Если рабочие сунутся к тебе со своими болячками – ты первый взвоешь! Попросту взвоешь. Собирайся лучше в Польшу – у них ткани приличные и цена божеская! У нас скоро диваны обивать нечем будет. Я дам тебе адреса, пошатайся там, только осторожней, публика вороватая... Помнишь, у нас как-то была ткань с высоким ворсом да еще и в полосочку... Те диваны за две недели ушли! Вот такую ткань ты должен найти кровь из носу. Заметано?

– Когда?

– В понедельник. Там и загрузись, на машине вернешься, чтоб по дороге ничего не случилось.

– А что может случиться?

– Когда имеешь дело с поляками... Все, что угодно, может случиться. Утруска, усушка, может оказаться, что привезешь совсем не тот материал, который отобрал, оплатил и сам загрузил. Заметано?

– Так пломбы же, – попробовал возразить Епихин.

– Валя! – расхохотался Долгов, как всегда, неожиданно и некстати. – Пломбу ставят люди. Люди их и снимают. Люди ставят новые пломбы, еще краше прежних! Я так понимаю – если наши на луну слетали, то и пломбы сообразят, как потревожить. Заметано?