Перстень Калиостро - Наталья Александрова

"…Придя домой, я вынул оный камень и взялся за работу.Камень сей я поместил так, будто бы два сказочных чудовища держат его в лапах.Чудовищ тех я сделал подобными льву с головою единорога и с крыльями орла иразместил их в окружении акантовых листьев и еще между этих листьев разместил янесколько машкерок — одни сделал в виде звериных морд, другие в виде ангельскихликов. И так хорошо пошла моя работа, что сам я поразился тому, как тонкоудалось мне ее исполнить и как много изобразить сумел я на столь малом перстне.Должно быть, снизошла на меня благодать Господа нашего, поелику никогда недоводилось мне делать столь тонкой и искусной работы. Закончив сей перстень, язажег свечу и в блеске ее повернул перстень тот разными сторонами, и показалосьмне, будто в черном камне облачка поплыли, как плывут в небе перед закатом, итак мне полюбился тот перстень, что жаль стало отдавать его дочери старогомессера Джироламо. Но тогда вознес я молитву Господу нашему, и он надоумилменя, что только тот подарок — подарок в глазах Его, который до самых слез жальотдавать, а прочее не стоит и дарить. И вспомнил я доброту упомянутой барышни иотца ее, мессера Джироламо, и пошел к ним с тем перстнем своим, завернув его вмалый лоскут черного бархата.

Войдя в покои оного мессера Джироламо и застав там егосамого и дочь его, я весьма любезно их приветствовал и сказал:

Поскольку от вас видел я невозможную ласку и приязнь,позвольте мне поднести вам такую малую безделку, вовсе вас недостойную: но каквещица эта вышла из моих рук, то и должна она передать вам всю мою к вам благодарность".И с этими словами развернул я тот бархатный лоскут и открыл глазам их мойперстень. И на это помянутый мессер Джироламо воскликнул, что не можетповерить, чтобы человеческая рука так тонко и прекрасно могла все это сделать,и правда ли, что сам я сотворил сию вещь и не работа ли это великих древнихмастеров? На что отвечал я ему, чтобы он, как человек умелый и в искусствахсведущий, взглянул бы вблизи на работу, из чего видно ему будет, что золотонедавно вышло из рук мастера. И мессер Джироламо вещь мою оглядел и воскликнул:Да, мой Бенвенуто! Знал я, что ты искусен во многих тонкостях мастерства, но ито поразил ты меня, ибо такой изумительной работы не приходилось мне ещедержать в руках".

А дочь его стояла вблизи, премило потупившись, и румянецстоль нежно играл на щеках ее, и она только лишь вздыхала, не говоря ни слова.Когда же я обратился к ней и спросил, понравился ли ей подарок, то Франческавоскликнула: Любезный мессер Бенвенуто! Поверить я не могу, чтобы человеческаярука могла сотворить нечто подобное! Должно быть, даже Джакопо Ченчи не смог быничего подобного сделать!"

А надо сказать, что тот Джакопо Ченчи был никчемныймастеришко, долго у отца ее, мессера Джироламо, в подмастерьях прозябавший инедавно только свою открывший мастерскую. И услышать от нее такие слова быломне предосадно. Но поскольку оная Франческа была девушка премилая и дорогогодруга моего мессера Джироламо дочь, то я ничего на ту обиду не сказал, хотя всердце своем пребольно огорчился. Даже и сам мессер Джироламо слов дочери своейне заметил и продолжал перстеньком моим радостно любоваться. И Франческа сиюработу мою в подарок приняла. Хотя и огорчивши меня своими словами…"