Психиатр - Андрей Шляхов

В любом случае, наличие одной женской консультации на два те самые района, где орудует Останкинский Душитель, настораживает. Заставляет задуматься и изучить, собрать информацию, лучше всего собирать из первых рук. И нет разницы в том, что Светка работает не в Останкино, а на Соколе. Это частные клиники в Москве разные, а государственные все на одно лицо.

Нехитрая уловка сработала.

— Не напряжная?! — удивилась и, кажется, даже немного возмутилась Светка. — Ничего себе! Это, может, у вас, психиатров, не напряжная, а у нас — совсем наоборот. Пашем как проклятые, папа Карло на такой работе сразу бы копыта откинул, а мы ничего, справляемся! Ты был хоть раз в женской консультации? Нет, конечно!..

«Нет, конечно!» — послышался Савелию какой-то упрек, словно он был просто обязан периодически заглядывать в женскую консультацию по месту жительства. Не за медицинской помощью, а для оценки обстановки и выражения сочувствия сотрудникам.

— Это — ад! — Кусок пиццы, подцепленный вилкой, улетел куда-то далеко и, судя по отсутствию реакции, не попал никому ни на голову, ни в тарелку. — Сумасшедший дом! Я скоро стану твоей постоянной клиенткой…

Умело направляя беседу, Савелий за какие-то полчаса узнал следующее.

Первое — никакого отслеживания обращений к участковым врачам женская консультация не ведет. Почему? Очень просто — потому что не надо. Это участковым врачам надо, чтобы пациентки прошли гинеколога.

Второе — врачи женской консультации по домам конечно же ходят, не без этого. К беременным, к родильницам, к гинекологическим больным. Точнее, ездят, потому что вызовов немного, но раскиданы они по разным участкам, концы огромные. И посещений этих надомных не так уж и много. И с работой участковых врачей, в частности, с их вызовами на дом, выезды гинекологов никак не связаны. Гинекологи и терапевты сами по себе.

— У нас только главный врач общий и здание, а все остальное разное. И хорошо! Ты не представляешь, какая публика сейчас идет в участковые врачи. Туда никогда очередь из доцентов не стояла, но сейчас…

Отсюда вытекало третье — отсутствие точек соприкосновения. А ведь поначалу казалось, что здесь может быть зарыта какая-нибудь собака: «Ну, прямо как ребенок! — разозлился на себя Савелий. — Скоро тридцать стукнет, пора быть посерьезнее». Собственно говоря, сердиться на себя не было причин, но вся эта ситуация, которая сильно напоминала старую сказку: «Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что», — и начинала раздражать. И одновременно продолжала привлекать. Не бросишь, не отложишь, раз уже в азарт вошел. Увяз коготок, ой как увяз…

Когда Светкин пыл немного иссяк, а от обеих пицц не осталось ни кусочка, Савелий с настойчивостью утопающего, хватающегося за соломинку, перевел разговор на криминал. Постарался перевести тонко, так, чтобы не было никакой связи с тем, что творилось в Останкино. Для того чтобы задать общее направление, годится и совсем левый намек или толчок.

— А у нас в поликлинике врач из женской консультации работала наводчицей в шайке квартирных воров. Представляешь? Узнавала у пациенток всякие нужные подробности…

— Это еще что! — хмыкнула Светка. — У нас одна наркотой торговала, а другая — поддельными больничными. Не за деньги выдавала, а продавала совершенно левый бланк с печатями других поликлиник. Только заполняла его своей рукой в зависимости от того, сколько дней ей оплатили. Обеих накрыли с поличным. А подробности узнавать много ума не надо — они же сами, пока в очереди сидят, все выболтают. И где что лежит, и в какое время дома никого не бывает. Язык без костей, а похвастаться надо… В коридорах они друг перед другом хвастаются, а в кабинетах начинают прибедняться, чтобы доктор ненароком не начал рассчитывать на вознаграждение. Да видела я это вознаграждение, знаешь где? У нас так участковый терапевт попался и невропатолог. И суммы были смешные, до тысячи не дотягивали. А судимость — настоящая. Нет, такие дела не по мне. Мне надо свою репутацию беречь от пятен, а биографию — от судимостей. Не век же в этой дыре сидеть! Вот высижу первую категорию[4]и тогда… А то и в аспирантуру пойду! Какие мои годы?

Криминальная тема закрылась сама собой. «Что ж, каждая отвергнутая версия все равно приближает нас к цели, — с мудростью опытного сыскаря подумал Савелий. — Круг сужается, и рано или поздно…»

Признаваться самому себе в том, что никакой это не круг, а дырка от бублика, которая вроде есть и в то же время ее нет, не хотелось.

— Сам-то как поживаешь? — спросила Светка, когда официант принес еще пиццы и пива. — Я что-то разболталась на радостях, тебе и слова вставить не дала.

Савелий вкратце рассказал о том, где он работает и чем занимается.

— Здорово! — Данное слово было у Светки одним из любимых. — Кризисные ситуации — это мне та-а-ак знакомо… Можно сказать, мое обычное состояние, я просто не вылезаю из кризисов! Теперь буду знать, к кому можно обращаться…

— Настоящие кризисные ситуации не могут быть обычным состоянием, — покачал головой Савелий. — Будет срыв, суицид, что-то да будет. Невозможно долго жить в кризисном состоянии, это выше сил человеческих…

— Ну, я не так выразилась. — Светка смешно наморщила свой точеный носик; когда-то Савелия очень умиляла эта гримаса. — Пусть будет не кризис, а депрессия…

— Слово «депрессия» в быту и в психиатрии означает совершенно разные понятия…

— Какой же ты зануда, Савка! — Света всплеснула руками, не выпуская вилки, но кусок пиццы на сей раз каким-то чудом все-таки удержался на своем месте и никуда не улетел. — Цепляешься к каждому слову! Не хочешь, чтобы я к тебе обращалась, так и скажи!

— Ну, сам я вряд ли смогу с тобой работать, если потребуется, — признался Савелий. — Лучше, когда врач и пациент — совершенно чужие друг другу люди, тогда…

— Врачу не стыдно брать с пациента деньги! — перебила Светка.

— Тогда уровень откровенности совсем другой. Но я всегда порекомендую тебе кого-нибудь из коллег.

— А если мне захочется просто поплакаться другу в жилетку?

— Тогда ко мне, — улыбнулся Савелий. — Я же тебе друг.

— Хочется надеяться…

Итоги встречи, закончившейся прощальным поцелуем в щеку на перроне станции «Пушкинская», оказались неоднозначными. Минусов было два — ощущение впустую потраченного вечера и крах очередной версии.

Плюс один — Савелий порадовался тому, что когда-то жизнь развела их со Светкой в разные стороны, причем быстро и безболезненно. В юности на многое смотришь иначе, на многое закрываешь глаза, а по мере взросления начинаешь подмечать то, чего раньше не видел.

Короче говоря, слишком разные они со Светкой люди. Даже для того, чтобы просто дружить, хотя в возможность просто дружбы между мужчиной и женщиной (разумеется, при условии, что оба они гетеросексуальны) поверить трудно. В любом случае, интерес определенного рода будет присутствовать с обеих сторон, никуда от него не деться. Это только Виталик может втирать жене Ларисе про свои «кристально чистые отношения» с кем-то из женщин. Ага, знаем мы их. Лариса их тоже знает, не первый день с Виталькой живет, успела разобраться в том, какой он кобель. Самому Савелию, впрочем, больше нравилось не «кобель», а «саврас». Так более толерантно и благозвучно называли любителей клубнички в девятнадцатом веке.