Девятый чин - Олег Егоров

— Вас подвезти? — Никита лихорадочно соображал, как бы ему поскорее сбагрить незнакомца.

— Подвезти, — отозвался тот равнодушно.

— Может, в Шереметьево-два? — предложил Брусникин подходящий для себя вариант.

— В Шереметьево-три, — пассажир был по-прежнему лаконичен.

«Ну, слава Богу, — вздохнул с облегчением Никита. — Хоть у него чувство юмора осталось».

Дождь понемногу ослабевал, и Брусникин, трогаясь в путь, сразу взял вторую скорость.

— Витамин «Д», — монотонно бубнил за спиной попутчик. — Способствует правильному формированию скелета. Кальций… Кальций является основным компонентом костей и зубов…

— Вы акушер? — полюбопытствовал Никита, сворачивая с Ленинградской магистрали на шоссе, ведущее к аэропорту.

— Не акушер.

— Стало быть, ребеночка ждете?

На этот раз попутчик и вовсе не удостоил ответом предположение Никиты.

— Девочку или мальчика? — сам не ведая почему, Брусникин проявил настойчивость.

Отчего-то незнакомец вызывал у него болезненное любопытство. Народная целительница Алевтина, соседка Брусникина, наверняка сказала бы, что «настоящий сублимат определенно медиум, и медиум высшей сферы». Ее псевдонаучную терминологию, которой она морочила доверчивых городских сумасшедших, Никита на дух не переносил. «Тайные вечери», устраиваемые Алевтиной в собственной обители для желающих (в основном это были вдовы и старушки) вступить в контакт с «логосами» покойных, случались по средам и пятницам. Рыдания, а то и протяжный вой покидавших спиритические сеансы женщин проникали тогда в квартиру Брусникиных даже сквозь бронированную дверь.

— Хероманьячки! — презрительно реагировал Никита на экзальтированное поведение Алевтининых клиенток.

— Не «хероманьячки», а «хиромантки», — педантично поправляла его супруга.

Людмила, как убежденная христианка, осуждала подобные собрания, но вместе с тем относилась к Алевтине с определенным сочувствием. «Прости ее Господи, ибо не ведает, что творит», — такова была позиция Людмилы. Она даже принимала целительницу дома, когда от той деваться было некуда.

— У вас огромное поле, Никита! — кокетничала Алевтина с красавцем актером. — Оно даже больше моего!

— Зачем мне поле? — морщился Брусникин. — Я же не фермер…

И вот подобное «поле» ощущал теперь Никита на заднем сиденье «Фольксвагена». Причем «поле» необычайной притягательной силы.

— Так девочку или мальчика? — проявил Никита настойчивость.

— Кого почище, — сухо ответил незнакомец.

«Странный субъект. — Никита сосредоточился на вождении. — Пропади он пропадом. Довезу и забуду».

— Цинк незаменим для правильного обмена белков, процесса развития организма и заживления ран, — «будущий отец» продолжал вслух зубрить свои записи.

— Теперь ясно, почему наших парней в цинковых гробах из Чечни везут, — опять не удержался Никита от комментария. — Для заживления ран.

Но этим он окончательно рассердил попутчика.

— На дорогу смотри, артист! — прошипел тот с тихой яростью. — Креста на тебе нет! А как могильный поставят?!

«Откуда ему про артиста известно?! — В груди у Никиты защемило, и тревога нахлынула на него с новой силой. — Да нет, все правильно! Видел меня в рекламе! Радоваться надо, что узнают!» Но радости он почему-то не испытал.

Впереди замаячило здание аэропорта «Шереметьево-2». Никита свернул под эстакаду. Дождь совсем прекратился, и в небе, среди разбредающихся туч, образовались темно-синие просветы. Где-то на окраине объявилась ранняя летняя луна.

Брусникин притормозил у шлагбаума платной стоянки.

— Поезд дальше не пойдет! — с наигранной бодростью обернулся он к попутчику. — Просьба освободить вагоны!

— Могу еще остаться, — отреагировал незнакомец с надеждой в голосе. — Я останусь, если ты останешься. Не во всех пьесах играть надо, Брусникин.

Попутчик с силой схватил его за руку. Ладонь была столь горяча, что тепло разлилось по всему продрогшему актерскому телу. Тут он впервые осознал, что подразумевается под «горячим дружеским рукопожатием», в чем состоит буквальный смысл этой затасканной фразы. Брусникин вдруг на секунду понял, что сейчас потеряет единственное верное ему существо. Такое существо, что готово отдать за него жизнь. Такое, с каким можно часами беседовать о сокровенном или молчать, потому что оно понимает тебя без слов. Так же осознал он и то, что выражение «преданный друг» имеет два значения. Второе — когда один из друзей предатель.

«Наваждение! — встряхнулся Никита. — Гипноз! На экстрасенса нарваться угораздило!»

Он хмыкнул и грубо оттолкнул руку субъекта.

— Ну, прощай, коли так, — с болью произнес попутчик. — Прощай и будь теперь начеку.

Тут он откинул капюшон плащ-палатки. И Брусникин, увидев лицо своего пассажира, если и не уверовал сразу в загробную жизнь, то в существование стигматиков поверил бесповоротно.