Убийца ее мужа - Валерий Ефремов

Они приветствовали друг друга молча – обменялись рукопожатием и кивком. Шумский сразу же окинул откровенным взглядом портфель коммерсанта, но тот продолжал плотно прижимать раритет к себе. Станислав поднял глаза на Малахова и придал им вопросительное выражение.

Эту пантомиму прервал более старший по возрасту:

– Вы, кажется, представились в прошлый раз Степаном?

Вопрос прозвучал довольно неприветливо, но ответ последовал бодрый:

– Так точно, господин Малахов.

Коммерсант секунд двадцать-тридцать помолчал, пристально вглядываясь в лицо Шумского, будто пытаясь понять – что за мысли таятся за этими непроницаемыми темными очками.

– Так вот, Степа, – сменил он настороженную интонацию на проникновенно-задушевную, – я тебя, парень, что-то не понимаю. Я ведь с тобой по договору рассчитался. Так ведь?

– По первому – да. Но был ведь и второй заказ, а именно на Константина Карнаухова, – пока очень спокойно напомнил Станислав.

– Не заказ, а скорее намек, – возразил коммерсант, – но ты ведь меня даже и слушать не стал.

– Это ты брось. Малахольный! – И подчеркнуто недовольная интонация, и использование криминальной клички торгаша должны были ясно дать понять клиенту, что никакие фольтики тут не пройдут. – Заказ имелся, и я взялся за его реализацию. Ты и сумму назвал: сто тысяч баксов. И теперь гони бабки, а не свою байду!

Разговор насчет этого Карнаухова действительно был. Вернее, было мое предложение, которое ты не принял. Не знаю уж – почему. Так что, сынок, контракта меж нами не имелось, – ласково, но твердо подытожил Малахов.

– Я имел в виду, что надо найти к Карнаухову подход, поэтому не смог назвать точный срок ликвидации, только и всего. Но сам заказ был принят к исполнению. – Шуйский раздражался все более натурально, и у него даже возникла мысль: треснуть, что ли, этого дряхлого козла по непутевой балде да забрать портфельчик с баксами. Но поскольку где-то за ближайшими кустами раздавались голоса отдыхающих на лоне природы, он воздержался от насильственных действий – вдруг клиент поднимет шум, с него станется. И Станислав продолжил моральное давление: – Ты пойми, Малахольный: я – не исполнитель, конкретной ликвидацией занимаются другие люди. Это я – человек терпеливый, а они твоих объяснений слушать не будут. Не заплатишь бабки – считай, ты уже на цвинтаре.

– Но прошло больше двух месяцев с нашего разговора! Почему ты мне за это время ничего не сообщил? И вообще никак не проявился? Ведь у меня могли обстоятельства измениться!

Торговец рыжьем все еще упрямился, но уже начал сдавать позиции и Шумский это чувствовал.

– Ты пойми, дедуля: когда машина запущена, вмешиваться в процесс уже не следует, заднего хода здесь не имеется, – назидательно пояснил Станислав.

– Ну и как же его порешили? – тяжко вздохнул делец, похоже, соглашаясь расстаться с баксами. – Обставили тихо-мирно, как в прошлый раз?

– Нет, на этот раз его застрелили. По-другому никак не получалось. Больно осторожным оказался этот Карнаухов.

– Как! – всполошился старый жулик. – Значит, будет следствие! Ведь и на меня могут выйти! Так уж точно мы не договаривались.

– Не трепыхайтесь, господин коммерсант. Все сработано как по нотам. Мокряк оформлен под бытовуху. У следствия других версий не будет.

– А откуда ты знаешь, что не будет? Ты, что ли, сам из ментовки?! – вскинулся Малахов и вдруг резко изменился в лице.

Станислав обернулся по направлению его взгляда и обнаружил за своей спиной двух милиционеров: те как-то незаметно вынырнули из-за кустов и втихаря подобрались к нему почти вплотную, чего в пылу полемики оба криминала не заметили.

Представители власти, по-видимому, услышали кое-что из их дискуссии, потому как смотрели на спорщиков с очевидной подозрительностью.

– Сержант Прохоров, – козырнув, представился первый из ментов; второй, младший сержант, молча стоял в шаге позади своего командира. – Документы, пожалуйста, – протянул сержант руку в сторону Станислава и повернул голову по направлению к Малахову: – И вы – тоже.

Коммерсант с готовностью полез за пазуху и тут же выудил оттуда паспорт, который и протянул менту.

Станислав же на секунду-другую заколебался. В кармане его стильного, из тонкого сукна, грязно-серого цвета пиджачка имелись водительские права и журналистское удостоверение с ярким желтым оттиском «Пресса» на красном переплете. Последний документ, наверно, снял бы все вопросы, но Шумский предполагал, что мент какой-либо репликой типа «Так вы – журналист, о бандитах, значит, пишите!» может раскрыть перед Малаховым его инкогнито. И в конце концов он протянул права.

Сержант тщательно осмотрел тот и другой документ, но возвращать их не торопился.

– Так вы, значит, на машине сюда приехали? – спросил он наконец Шумского, продолжая держать его права в руках.

– Да, к дяде в гости, – кивнул Станислав на коммерсанта, вовремя сообразив: тот проживает недалеко от парка, что должно было быть засвидетельствовано в его паспорте. – Решили погулять после обеда, – добавил он после паузы, предваряя дальнейшие расспросы.

Мент, продолжая вертеть в руках документы проверяемых, медленно, с расстановкой произнес:

– Вы знаете, граждане, какое сейчас беспокойное время. – Он, конечно, имел в виду очередной теракт в Москве, подумал Станислав. – А потому вы должны с пониманием отнестись к ситуации, – довольно туманно добавил он.

– Ну и что? – осторожно спросил Шуйский.

– Будьте добры, откройте вашу сумку, – неожиданно предложил он Станиславу.

Сумка Шумского была пуста, и ему ничего не стоило открыть ее, но после этого мент, конечно же, потребует и у Малахова продемонстрировать содержимое его портфеля! А там баксы в огромном количестве!

И Станислав задергался:

– Такая проверка незаконна! Мы не на стадионе и не на общественном транспорте!

– Тогда вам придется пройти с нами в отделение, – последовал ответ, которого вполне следовало ждать.

Но препровождения в ментовку необходимо было избежать любой ценой! Там наверняка проведут полноценный шмон, а в кармане у Станислава находится пистолет! Разрешение на него у Шумского не было, да и не могло быть, поскольку оружие это самодельное, переделанное из газового. Он купил его задешево, по случаю, и брал с собой на такие вот стрелки с клиентами скорее для большей уверенности, нежели для самозашиты. Конечно, если пистолетик этот чистый, он в конечном счете от ментов отмажется, а вдруг за стволом трупы числятся?!

Шумского передернуло, и он раскрыл сумку.

Мент сунул туда нос и даже запустил внутрь руку, хотя и с первого взгляда было видно – сумка совершенно пуста. С недовольным видом он повернулся к Малахову: