Всадники "Фортуны" - Ирина Измайлова

Гонщик меж тем тянул пиво, стараясь не замечать назойливости хозяйки. Другой пивной, которая бы открывалась в девять утра, здесь все равно нет, а напряжение снять нужно обязательно.

Он был совсем молодым человеком, на вид лет двадцати или чуть больше. Худощавая ладная фигура делала его выше протокольных ста восьмидесяти двух сантиметров, а красивая, породистая посадка головы придавала уверенный и немного снисходительный вид. У него была мраморно-белая кожа, чуть тронутая мягким северным загаром, черные прямые волосы, волной осенявшие высокий чистый лоб, узкие, будто тушью прорисованные брови и синие глаза. При этом черты лица тонки и изысканы, точно над ними долго и тщательно работал резец опытного скульптора.

Юношу звали Ларс Веллингтон, он был сыном покойного совладельца компании «Ларосса-корпорейшн» лорда Джорджа Веллингтона. И уже одно то, что «Джи-Дабл-ю» не запретил единственному наследнику реализовать детскую мечту — сесть за руль гоночного болида, говорило, по мнению лароссовцев, о выдающейся преданности делу и удивительной лояльности покойного патрона.

При жизни Веллингтона-старшего отношения в «Лароссе» были мягче, будто бы теплее. Может, поэтому к сыну лорда Джорджа все в команде относились добродушно. Иначе двадцатидвухлетнему парню, наделенному полным набором юношеских амбиций, иллюзий и восторгов, пришлось бы солоно в акульем мире «Фортуны». В мире, который он обожал.

— Доброе утро, Ларри! А я думал — кроме меня, здесь никого не будет. Все заторопились домой — лишь бы не попасть на зуб столичной комиссарше!

В бар вошел и сразу направился к столику Веллингтона еще один молодой человек, лет тридцати, не больше. Среднего роста, светловолосый, подтянутый, он показался бы спортсменом даже в самой «неспортивной» обстановке. Ну а уж здесь-то, рядом с гоночным городком, вид выдавал его с головой. Одет он был в светлые брюки, черную футболку и наброшенную на одно плечо черную атласную куртку.

— Привет, Брэд! А до нас-то комиссарше какое может быть дело? — Ларс недоуменно оторвался от пива и ногой повернул стул так, чтобы вошедшему удобней было сесть. — Ладно, еще до меня: все-таки я — пилот «Лароссы». Но ты-то!

Тот усмехнулся:

— Я? Ну, я, само собой, ни при чем. Если не считать фамилии.

Его красивое, немного тяжелое снизу лицо при этих словах слегка дернулось, выдавая куда большее волнение, чем он хотел бы показать.

— Бармен! Или кто тут есть? Виски! И поживее!

— А ты разве не на машине? — наивно поинтересовался Ларри и поймал такой взгляд, что тут же осекся. — Прости. Само собой, от стаканчика спиртного беды не будет.

— И от двух, Ларри. И даже от трех! — голос Брэда дрогнул то ли от злости, то ли просто от раздражения. — И мне плевать на полицию. Пле-вать!

— Боже мой! — толстуха-барменша подкатила к столику и сбоку заглянула в лицо светловолосого гонщика. — Вы… Вы же..? Ведь вы — Лоринг, да?

Ее большое лицо все зарделось и засветилось от одной мысли, что она стоит рядом с великим Лорни. Но тот, кого она приняла за мировую знаменитость, тотчас ее разочаровал:

— Лоринг, да другой! Что вы так на меня уставились, тетенька? Я у вас виски заказывал, а не порцию восторгов в адрес моего несравненного братца! Виски, понимаете?

Она поджала губы, сердясь, может — на себя, может — на невежливого посетителя. Однако не сказала ни слова. Опыт подсказывал ей: парень этот хотя и гонщик и потому пить много никак не должен, на сей раз выдует не одну порцию виски, даже не две. А значит, лучше его не злить: ведь через полчаса на выезде из городка откроется еще одно кафе. Правда, оно — летнее и с куда меньшим ассортиментом, но кто их знает, этих знаменитостей?

— Вот тебе и пожалуйста! — воскликнул Брэндон Лоринг, отвечая усмешкой на понимающий взгляд Ларри. — Так же точно и комиссарша бы тотчас ухватила меня под уздцы. А ведь уж не так и похожи мы с Дени!

Младший брат Даниэля и вправду походил на него скорее условно: посадишь рядом — совершенно разные. Но все же между ними проскальзывало что-то неуловимо общее — та же посадка головы, та же линия красиво развернутых плеч. Да и в походке — такая же гибкая твердость, точность движений, легкая пластика и скрытая сила.

На этом сходство исчерпывалось. Брэндон был на семь лет моложе брата, но выглядел старше — чуть более высокий, более крупный, с более массивным лицом, а главное — с более жестким его выражением. Он участвовал в большой «Фортуне» с двадцати лет, то есть оказался в рядах «всадников» раньше, чем в свое время Даниэль, который завоевывал свою славу ступень за ступенью. Однако Брэд хорошо понимал, что получил аванс, и аванс этот ему выдали только под фамилию Лоринг. Надо сказать, «Балтимор», пригласивший его на место ушедшего в «Лароссу» Даниэля, вроде бы не прогадал: Брэд если и не был гениален, как его старший брат, то отличался хорошей настырностью, был достаточно быстрым, отлично чувствовал трассу и машину. Вот только постоянно не ладил ни с механиками, ни с инженерами и ненавидел лишнюю работу. Если отправить Даниэля на дополнительные тесты не составляло труда (он часто сам на них напрашивался, даже и падая от усталости!), то Брэндон открыто напоминал своим руководителям: внеурочное тестирование не оговорено его контрактом. И отчего-то он, хорошо проходя квалификацию, постоянно терял позицию, а значит — и очки на трассе. У Даниэля же нередко бывало наоборот — он мог оказаться в квалификации даже и десятым, а к финишу приходил первым или вторым.

Из-за всего этого «Балтимор» вскоре пожалел о контракте с Лорингом-младшим и не стал его возобновлять. Однако знаменитая фамилия продолжала работать: менеджер Брэда сразу же заключил договор с «Рондой» — командой, которая имела очень серьезные планы на будущее. И последние два года Брэндон Лоринг довольно успешно за нее выступал: правда, редко поднимаясь на подиум, но упорно выбивая для нее очки, так что команда в общем зачете предыдущего года заняла третье место.

А на первом оставалась «Ларосса», оставался Даниэль, и получалось так, что все и всюду напоминали об этом Брэду.

— Сердишься? — улыбнулся Ларри в ответ на раздраженную мину Лоринга-младшего. — А я был бы рад иметь брата. Особенно такого!

Брэндон перегнулся через стол и похлопал парня по плечу:

— Понимаю. Но уступить не могу — это мой брат! Знаю, как ты им восхищаешься…

— Им все восхищаются. Просто, понимаешь, у нас есть возможность оценивать профессионально. Я вот смотрю, как он идет по трассе, и думаю, что у меня так никогда не получится. Я не смогу до такой степени слиться с машиной, всем существом ощущать скорость, сопротивление воздуха. С этим рождаются, наверное, как с умением писать музыку или стихи!

Барменша принесла виски и поставила перед Брэдом станкан, оранжево светящийся в упавших на столик лучах солнца. Молодой человек сделал пару глотков, и напряжение на его лице постепенно сменилось усталым безразличием. Он посмотрел на Ларса и прервал неловкое молчание:

— У тебя, милорд, Дени сам получается какой-то машиной. Некоторые, его, между прочим, таким и считают. А другие называют маньяком, потому что он думает только о гонках и о своих победах. Отчасти это так и есть, что и говорить! Я тебе больше скажу: он иногда просто отключает голову, чтоб не мешала нестись по трассе! Его заклинило на том, что он — великий и ему все можно.