Искатель, 1998 №3 - Игорь Христофоров

Мужик рассказывал интересно, но почему-то утомил. А может, солнце напару с вонючим битумом сделали свое дело. Хотелось пить, хотелось спрятаться в тень, и Санька спросил о совсем неожиданном для мужика, который, кажется, готов был рассказывать о ненавистном Буйносе еще час:

— Ты гостиницу, ну, все номера хорошо знаешь?

Мужик поплыл с лица. Ему как будто сказали, что вся его жизнь прошла напрасно.

— Глаза завяжи — обойду, ни разу, гад, не стукнусь! — выпалил он.

— Тогда… тогда… вот скажи, есть такое место в гостинице, куда реже всего заглядывают?

— Не-е, таких нету. — Покачал он нечесаной головой. — Номера утрамбованы, гад, под завязку. Даже в комнатах для глажки, а они на каждом этаже, и то проживают. Время, гад, такое. Я ж говорил про квартиры…

— Правильно, говорил, — поддержал мужика Санька. — А может, все-таки есть?

— Да чего ты пристал?! — одернул его Андрей. — Пошли в номер. Надо думать, как без Эразма репетировать. Может, еще успеем из приморских ребят найти гитариста. Вот у вас ансамбли здесь есть? — спросил он у мужика.

— Никого у нас тут нету! — выставленной ладонью оттолкнул от себя вопрос бывший портовый работник. — У нас все жители, гад, делятся на бандитов и остальных. Остальные — голь перекатная. Типа меня. Вот дай мне автомат в руки — всех, гад, перестреляю! В решето!

— Ладно. Пошли в номер, — согласился с Андреем Санька.

Руки мужика вздрагивали. В них будто бы прыгал автомат, которым он косил людей. Других людей, кроме Андрея и Саньки, на крыше не было.

Они гуськом прошли к пожарной лестнице.

— А это что за здание? — остановившись у бетонного барьера на краю крыши, показал вниз Санька.

— Иде? — спросил отставший мужик.

— Вон. С тыла гостиницы.

— A-а, это бойлерная… Ну, для горячей воды. Токо горячей воды, гад, уже лет пять как нету. Гостиница — банкрот, не платит за нее. Мы и холодной рады.

— Там дежурный есть какой-нибудь?

— Я ж сказал, воды, гад, горячей нету. Сантехник последний года три как уволился. Кто ж будет в канализации и трубах, гад, за двести тыщ ковыряться! Токо больной какой-нибудь!

На массивной двери бойлерной висели два пудовых замка. Один из них приржавел к дужкам.

— О, сразу, гад, видно, что сто лет не открывали! — обрадовался ржавчине мужик.

Поднятой с земли веточкой Санька ткнулся в приржавевший замок, и он сдвинулся вправо.

— Смотри, — позвал Санька мужика и Андрея.

Первым слева раздалось табачное сопение. Показалось, что к левой щеке приблизилась не щетина мужика, а век не мытая пепельница.

— Чего смотреть-то, гад? — не понял он.

— Вот здесь. По ободу замочной скважины стерта ржа. Даже металл проступил.

— Ну, и что? Может, гад, кто из гостиничных начальников сюда лазил. Тут у некоторых краска хранится, струмент кой-какой. Не стоять же помещению, гадство, без дела!

Окон в бойлерной не было. Вентиляционный квадрат под крышей с навечно приваренными металлическими полосами жалюзи манил Саньку, но для того, чтобы добраться до него, требовался ящик, лучше из-под пива, еще лучше из-под артиллерийских снарядов, но самым большим кандидатом в округе на эту роль был ржавый остов трехколесного велосипеда. Он дал на себя встать Саньке, а потом так ловко качнулся, подсекая своего обидчика, что только рука Андрея спасла от падения на груду мусора под стеной бойлерной.

— У кого могут быть ключи? — отшвырнув на эту кучу непослушного ржавого уродца, спросил Санька.

— А зачем вам туда? — напрягся мужик.

— Украли у нас кое-что.

— Украли?

Крупные ногти мужика с толстой черной окантовкой громко почесали шею.

— Так вы чо думаете?.. Что ворованое там спрятали? — кивнул он на бойлерную.

— Не знаем мы ничего, — еле сдержался, чтобы не крикнуть, Санька. — Ну, ты можешь нам ключи добыть? Пол-литра гарантирую…

— Без бэ? — замерли ногти, занятые раскопками на шее.

— Без чего? — не понял Андрей.

— Да, без брехни, — ответил Санька. — Век воли не видать!

— А ты чего зековским божишься? Сидел, что ли? — опустил руку к бедру мужик.

— Сидел, — разрешил Санька уравнять себя по статусу с мужиком.

— И я тоже, — в улыбке расширил он небритые щеки. — Заместо армии. Два года. За драку…

— Так добудешь? — оборвал его воспоминания Санька.

— Мы втроем одного мужика прикантовали, а он… Ладно! Ждите тут!

— Думаешь, добудет? — глядя на удаляющуюся полосатую спину, спросил Андрей.

— Пятнадцать лет на одном месте! Он тут не меньше, чем администратор по статусу…

— А зачем тебе эти ключи? Ты думаешь, он там?

Маленьким, по-женски аккуратненьким ушком Андрей прижался к двери, на которой струпьями висела отшелушившаяся зеленая масляная краска. Дерево молчало. Все, что слышал Андрей, это ровный гул в ухе и пульсирующее внутри этого гула сердце. Его собственное сердце. Но не Эразма.

— Никого там нет, — объявил он и, отлепив ухо от двери.

Санька тоже хотел сказать, что больше уверен, что там никого нет, чем в том, что в бойлерной кто-то есть, но серая майка, появившаяся в проеме между дальними гаражами, привлекла его внимание. До нее было не меньше двухсот метров, и с такого расстояния ничего толком он бы не разглядел, но цвет майки, не совсем обычный для юга, где царствовал белый цвет, вдруг воскресил в памяти сцену их беседы с Ниной. Роллер с оранжевыми ботинками еще не привез черную метку. Нина еще не опустила лопату-транспарант. Слева и справа, спереди и сзади шли, бежали, хромали, шаркали люди. Река прилетевших, смешиваясь с рекой встречающих, обтекала их, и во всем мире, казалось, не двигались только он, Нина и люди, стоящие под зонтиками уличного кафе. В счет не двигавшихся не включались даже Игорек с Виталиком. Черные нитки, связавшие их головы в один концертный зал, раскачивались в такт спешащей толпе. Они были ее важной частью, они выпадали из замершего мира. А внутри этой временно остановившейся части вселенной находились Санька, Нина, девушки, ожидающие, когда их подружка принесет мороженое, и парень в серой майке. Он уже не помнил, были ли у парня очки и что он вообще делал. И только сейчас, ощутив его внутри замершей части вселенной, он вдруг понял, что он ничего не делал. Он сидел неподвижнее всех внутри этой части, и ничего хорошего от этой его исключительности быть не могло. Хотя, возможно, он просто сидел. Все-таки под зонтиком жила тень.

— Подожди меня здесь, — попросил Санька Андрея и с подчеркнутой небрежностью пошел к серой майке.

И чем ближе она становилась, тем быстрее торопились глаза запомнить все остальное: