Искатель, 1998 №3 - Игорь Христофоров

— Пока да. Предполагаю. Маловато фактов… Ясно одно: Эразму не повезло с местом…

— В каком смысле? — поднял от пола грустные глаза Виталий.

Они были у него серыми-серыми. Как высушенный солнцем асфальт. Или как майка у скрывшегося парня.

— Чуть не забыл, — встрепенулся Санька. — Виталий, ты помнишь кафе под зонтиками возле аэровокзала?

— Где девки того… мороженое хавали? — вместо друга ответил Игорек. — Губищами?

— Да, где девки…

— Ну, помню, — тоже подал голос Виталий.

— За соседним столиком сидел парень. В майке, — напрягся Санька и дорисовал портрет: — Он ничего не пил и ничего не ел.

Ни в том, ни в другом он не был уверен, но когда Виталий лениво, еле-еле кивнул, он искренне обрадовался.

— А ты его внешность или еще что не запомнил?

Игорек хотел что-то сказать, но неспешный взмах руки Виталия остановил его.

— Он такой… загорелый. Только не по-коричневому. А как-то вроде с краснинкой, — уперев взгляд в грудь Саньки и будто сквозь эту грудь, сквозь стены гостиницы, сквозь дома Приморска пытаясь рассмотреть кафе, где все так же стояли столы под зонтиками, начал нараспев Виталий. — Это раз… Стрижка короткая. Как у «быков». Это два… Лицо… Нет, по лицу ничего не помню. Кроме того, что очков не было. Ни черных, ни простых… Он не курил. Это три… Майка… Майка вроде бы серая, а на груди…

— Эмблема! — не сдержался Игорек.

— Да, была эмблема, — согласился Виталий. — Какого-то баскетбольного клуба. Штатовского. Из Эн-Би-Эй…

— А какого? — решил поучаствовать в допросе Андрей.

Он сидел на кровати в ногах у Эразма и выглядел отцом, пришедшим в больницу навестить занедужившего непутевого сына. А тот положил на лицо свою вязаную шапочку и тихо постанывал, будто от зубной боли.

— Не заметил, какого, — виновато ответил Виталий. — Эразму плохо… Может, ему таблетку дать…

— Какую? — посмотрел на африканский узор на шапочке Санька.

Он располагался в основном на лбу Эразма и казался цветной татуировкой. В каком-то западном клипе он видел гитариста с подобной татуировкой на лбу. С нею он выглядел не гитаристом, а кандидатом в дурдом.

— Ну, анальгин… Или там аспирин… — Фармацевтические познания Виталия на этом закончились.

Он был еще слишком молод и слишком здоров, чтобы запоминать названия лекарств.

— Подождем врача, — не согласился Санька. — А то еще хуже сделаем… Так, значит, надпись не помнишь?

— Нет.

— А цвет ее хотя бы?

— Зачем тебе это нужно?

— На всякий пожарный.

— Нет, я больше ничего не запомнил. Мы ж на девок смотрели… У них такие губ-бищи были…

— Я думаю, он такого… среднего роста, — добавил Игорек.

— Он же не вставал! — удивился Виталик.

— Я так… по ногам. Как сидел, далеко ли кроссовки торчали… Слушай, а с чего ты взял, что Эразма сгубило место? Возле окна — самая классная кровать. Свежий воздух. И все такое…

— Вот именно! Все такое! — спрыгнул с тумбочки Санька и уточнил:

— Кто-то… Мы не знаем. Пока еще не знаем, кто, закрепив веревку на двух антеннах, намертво приваренных к ограждению крыши, спустился прошлой ночью к окну нашего номера, залез в него, отключил с помощью либо аэрозоля, либо платка, смоченного усыпляющим раствором и без того спящего Эразма, подтащил его к подоконнику, закрепил к канату какой-то петлей, — показал Санька на красные полосы на плечах стонущего Эразма, — и спустил вниз…

— Сам? — удивился Игорек.

— Скорее всего, не сам. Такое в одиночку не проделаешь. Их было, как минимум, двое, — посмотрел на подоконник Санька. — А может, и трое. Но самым опытным был тот, кто залез сюда и закрепил захват…

— Прямо альпинист! — восхитился Игорек.

— Альпинист?

Слово одновременно произнесли Андрей и Санька, и эта одновременность заставила их удивленно посмотреть в глаза друг другу.

— Я такой фильм видел, — виновато пояснил Игорек. — Там альпинисты своего покалеченного товарища так спускали со скалы. Карабины для этого есть специальные…

— Не знаю, — все-таки посомневался Санька. — Не видел. Я предполагаю, что спустили так. Вот эти полосы на плечах. Почти синяки…

— А что потом было? — поторопил его Андрей.

— Потом?.. Они перетащили его в бойлерную. Ключи от замков были добыты заранее. Судя по тому, что там хранятся краски и стройматериалы не одного постоянного жителя гостиницы, это было не так уж сложно сделать. Чтобы не появились лишние звуки, они смазали петли маслом…

— А кроссовки! — не согласился Игорек. — В смысле, следы! Это же следы Эразма. Значит, он сам становился на подоконники. Зачем?

— Никуда он не становился! Это шутка! — махнул рукой Санька.

— Ни хрена себе шутка! — возмутился Андрей. — А если бы его не нашли?! Он бы умер в бойлерной от голода или там обезвоживания…

— Но не умер же!

— А где гарантия, что этой ночью не пропадет еще кто-то из нас?! — повысил голос Андрей.

Капли пота на его лысине блеснули алмазами.

— Больше никто не пропадет, — твердо произнес Санька. — Из нас — точно никто!

— Знаешь, старичок, — по тону голоса явно встал на сторону Андрея Игорек, — стопроцентную гарантию не дает даже японский презерватив.

— Ну и что?

— А то, что эти пац-цаны, подписавшие письмо, больше не будут, как ты сам говорил, шутить! Они сделают что-нибудь посущественнее! А мне что-то не хочется помирать до того, как я стану суперзвездой!

— А ты ею и не станешь, — простонал из-под шапочки Эразм.

— Стану! Вместе с «Мышьяком»! Но без тебя!

— Мужики! — вскинул руки Андрей. — Кончай базар! Если мы будем друг друга кусать, толку не будет. Мало, что ли, групп развалилось по дурняку? А?

— Надо уезжать! — настойчиво потребовал Игорек. — Скажи, Виталий, надо?

— На-адо, — вяло ответил он.

— А я — против! — вскочил Андрей.

Сафари цвета хаки усиливал его командный напор, но даже и без этого маскарада Санька встал бы на сторону менеджера-барабанщика.

— Я остаюсь, — небрежно кинул он вслед за ним.

— Остался Эразм, — подвел итог Андрей. — Твое решение, — и взялся за его запястье.

— Остался не Эразм, а маразм, — вяло прожевал он, дав на время послушать свой пульс. — Война и мир. Живые и мертвые. Красное и черное. Эйс и бейс. Рикки и Повери. Я и «Мышьяк»… Я остаюсь…

— Идиот! — не сдержался Игорек.

— Ур-роды мышьяковские, где ваш долбаный врач?! — взвыл Эразм. — У меня скоро череп на куски разлетится!

Уперевший сонный взгляд в пол Виталий вдруг встрепенулся и будто бы самого себя спросил:

— А кровь?.. Сань, а капли внутри следа? Это чего?

— Бандит порезался. На крыше, — недовольно ответил Санька. — В трех местах на крыше есть точки. Кровь и тут продолжала капать…

— Ну, вы как хотите! — бросился к чемоданам Игорек. — А