Семь убийц и одна девушка - Марина Серова

Санитары свернули направо и подкатили каталку к массивным дверям с надписью «Реанимация». Двери открылись, и люди в белых халатах скрылись за ними. Я тоже хотела зайти внутрь, но путь мне преградил пожилой врач в белой шапочке, накрахмаленном халате и в очках с толстыми линзами.

— Вы куда, милая девушка? — строго проговорил он. — Посторонним вход воспрещен!

— Я сопровождаю раненую, — твердо ответила я. — Ту самую девушку, Светлану, которую только что доставили в вашу клинику.

— Вы кто? Родственница? — осведомился мужчина.

Приехали. Начался перекрестный допрос с пристрастием. Что-то надо отвечать, или сейчас меня отправят восвояси с чувством невыполненного долга. Хоть Светлана и не была официально моей клиенткой, но я почему-то ощущала ответственность за нее.

— М-м-м… Я, так сказать, доверенное лицо.

— Доверенным лицам в реанимационное отделение вход также воспрещен. Это правило, которое распространяется на всех без исключения. Сюда дозволяется заходить только персоналу клиники.

Вот такую нотацию прочитал мне местный Гиппократ.

— Да, но… — я развела руками.

— Никаких «но»! Правила существуют для всех. Вот именно, для всех! И для вас тоже.

Строгий дяденька. Старая закалка.

— Дело в том, — стала я объяснять, как могла, вежливо и доходчиво, — что мне необходимо быть рядом. Я — телохранитель. Понимаете?

— Не понимаю, — замотал головой доктор. — Кто телохранитель?

— Я.

Пришлось скромно потупить взор. Так хотелось, чтобы мне поверили!

— Вы, девушка?! — Линзы очков даже запотели, так он разволновался после моего сообщения. Его изумлению не было предела. — Вы — телохранитель?!

— А что, — недоумевающе спросила я, — разве так уж я непохожа на человека, который в состоянии охранять своего ближнего?

— Вы симпатичная девушка, только и всего. Будь я помоложе, — несколько игривым голосом произнес врач, — я бы взял на себя смелость поухаживать за вами. Да-да, рискнул бы.

— Вы лучше возьмите на себя смелость позволить мне побыть рядом со Светланой, — посоветовала я.

— А вот этого, извините, я вам позволить не могу. Охраняйте пациентку снаружи.

— Это как — снаружи?

— Это значит здесь, в коридоре. Кстати, и ваша помощь девушке может не понадобиться, у нас здесь работают свои хорошие специалисты по охране. Вот что я вам скажу.

Он что, имеет в виду того парнишку-охранника у входа? Неизвестно еще, на что тот способен. И если честно, то я сильно сомневаюсь, что в критической ситуации от него будет много толку.

Я оглянулась. Холл был просторен, вдоль стен стояли банкетки для посетителей, а на столах огромные вазы с цветами.

— Здесь, конечно, симпатично, но дело в том, что телохранитель должен находиться рядом с охраняемым. Нападение может быть совершено даже через окна. В конце концов, кто-то из обслуживающего персонала может оказаться в сговоре с преступниками, — начала было я.

— Чушь! — повысил голос врач. — Несусветная чушь! Персонал в сговоре с преступниками? Я никак не могу в это поверить, как, впрочем, и в то, что вы являетесь телохранителем.

— А если я вам это докажу?

— Каким образом? — засмеялся дедушка.

— За одну секунду я обезврежу вас, как будто вы террорист. Только обещайте, что не будете на меня обижаться.

— Обезвредите меня? — В голосе моего оппонента послышались гневные нотки.

— Еще раз прошу не обижаться на меня.

Через секунду старичок оказался в моих объятиях, беспомощный как младенец.

— Что такое! Пустите меня немедленно! Это безобразие, я буду жаловаться!

Я отпустила врача, поставив его на ноги.

— Теперь вы верите, что я могу постоять за своего клиента?

— Верю. Черт вас возьми! Вы — железная леди и сможете заставить поверить во что угодно. — Старичок пытался отдышаться и привести в порядок свой помятый накрахмаленный халат.

— Итак, на чем мы с вами остановимся? — спросила я.

— Вам нужен белый халат.

Резонно. Я не возражала, порядок есть порядок.

— Сколько он стоит? Я покупаю.

Старичок долго смотрел на меня, видимо, соображая, как быть со мной дальше.

— Не надо ничего покупать, я обеспечу вас всем необходимым. — Старичок засеменил впереди меня, впуская в реанимационное отделение. Он шел и бормотал себе под нос: — В конце концов, если здесь дежурят всякие крутые ребята, когда, бывает, подстрелят очередного местного крестного папочку, то почему не разрешить сделать то же самое очаровательной девушке?

Короче, через пять минут я сидела на белом массивном табурете рядом с кроватью Светланы. В белоснежном халате и с надеждою в душе. Халат мне обеспечил милый старичок, которого я про себя называла Гиппократом. Надежду в меня усиленно вселяла бригада врачей, колдовавших вокруг Светланы, которая до сих пор была без сознания. В ее локтевом сгибе торчала игла с длинной трубочкой, тянущейся к капельнице, в носу была еще одна трубка.

Старичка в белом халате звали Владимиром Андреевичем — мне было просто совестно не познакомиться с ним после столь тесных объятий. Многие сотни пациентов, большинство из которых были гостями города Прибрежноморска, Владимир Андреевич вернул к жизни. Дело в том, что коренные жители славного курортного города — люди в основном закаленные, для которых главной живительной силой является морской воздух. Что касается господ приезжих, то они постоянно влезали в различные истории и сами провоцировали сбои в здоровье: перегревались на солнце, перепивали пива, травились общепитовскими тефтелями, пытались тонуть в морских волнах и получали ранения. Последних Владимиру Андреевичу особенно неприятно было спасать. Он считал, что люди должны приезжать на курорт для отдыха, а не для кровавых разборок, за теплом и солнцем, а не за рваными и сквозными ранами.

— Это, случайно, не кома? — беспокойно спросила я, сидя на табурете и не отрывая взгляда от бледного лица Светланы. — Она придет в сознание?

— Будем надеяться, — осторожно произнесли врачи. — Ранение не опасное для жизни, но здоровье у девушки далеко не железное. Хрупкая девочка, как Дюймовочка.

О здоровье известной сказочной героини я ничего не знала. Хотя, насколько я помню, ей многое пришлось вытерпеть в жизни: мерзнуть в зимнем поле, дрожать от сырости в подземелье, страдать от порывов ветра, сидя на спине ласточки. Может быть, сравнение Светланы именно с Дюймовочкой неприемлемо? Ладно, будем считать, что врачам виднее.

Наступила глубокая ночь. В широкое окно, наполовину прикрытое белыми старомодными занавесками, заглядывали лучи уличных фонарей. В отделении царил зеленоватый свет, слегка приглушенный. К тому же было жарко, но я стеснялась спросить, почему в реанимационном отделении марокканский климат.