В плену Левиафана - Виктория Платова

Сколько времени осталось до отправления поезда, и успеет ли Лео соскочить с подножки, если вдруг захочет?

— Забавно, — Лео побарабанил пальцами по столу. — Все, что вы рассказали мне, Алекс, чрезвычайно занимательно.

— Вы считаете насильственную смерть десяти человек забавной? Считаете ее занимательной?

— Я неправильно выразился. Сама история… Она больше похожа на вымысел, чем на правду. Что-то из разряда городских легенд.

— И тем не менее это правда, — произнес Алекс обиженным тоном. — Вот если бы вы приехали чуть раньше… Хотя бы на несколько дней… То могли бы встретиться с непосредственным участником тех событий.

— А сейчас я не могу с ним встретиться?

— К сожалению, нет. Он… умер. Скоропостижно скончался.

— Погодите, — Лео нахмурился. — Это тот самый человек, о смерти которого все здесь говорят?

— Точно. Синьор Тавиани. Я сам нашел его. Был первым, кто обнаружил труп.

— Об этом тоже говорили…

— Все так и есть. — Алекс даже покраснел от удовольствия: еще бы, сегодня его имя у всех на слуху, хотя он и скромный продавец рубашек. — Я зашел к старику, чтобы отдать долг… А он сидит в своем кресле и уже не дышит.

— Что же произошло?

— Сердечный приступ, так сказал врач.

— Ясно. И каким образом этот старик…

— Синьор Тавиани. Его звали синьор Тавиани.

— И каким образом синьор Тавиани оказался причастен к истории со стрелками?

— Он был начальником полиции в то время и наверняка знал больше, чем все остальные. Он знал что-то такое, чего не знали другие.

— Это он рассказал вам об альпийских стрелках?

Единственный в их жизни разговор вертелся вокруг рубашек, манжет и воротников, но признаваться в этом Алекс не собирается. Как и в том, что узнал о полицейском прошлом кладбищенского сторожа только сегодня. Алексу хочется любыми способами удержать благосклонное внимание Лео — так почему бы не приврать?

— Мы общались. Не так, чтобы очень часто, но синьор Тавиани иногда заглядывал ко мне, просто поболтать.

— И он рассказал о стрелках?

— Он не любил об этом вспоминать. Наверное, потому и уехал из города так надолго.

— Надолго?

— Его не было больше тридцати лет.

— Это тоже связано со смертью стрелков?

— Не знаю. Но он точно не посоветовал бы вам даже соваться на вершину.

— Там водятся привидения?

— Все может быть.

— Но вы ведь никогда не были там. Как вы можете что-то утверждать?

Похоже, ослепительный Лео так и не воспринял предупреждения Алекса всерьез. Или сам рассказ не произвел на него должного впечатления. Наверное, в тех местах, откуда прикатил серебристый «ламборджини», никто не знает, что такое тяжелые, ватные туманы. Что такое снежные бури, которые приходят им на смену. А народу в тех местах так много, что разбавлять его еще и мнимыми привидениями вовсе необязательно.

— Я ничего не утверждаю, Лео. Просто высказываю свои соображения. Я бы точно не поселился в месте, где произошло убийство.

— Но именно оно подходит мне больше всего. Как метеорологу.

— Тогда понятно.

— А хотите съездить со мной наверх?

— Я? — От неожиданности Алекс едва не поперхнулся пивом. — Даже не знаю… Почему я?

— Потому что я больше здесь никого не знаю.

Дурацкая привычка краснеть по самому ничтожному поводу все портит. Щеки Алекса заливаются румянцем к месту и не к месту. Любопытно было бы взглянуть на себя со стороны именно сейчас, когда Алекс так взволнован предложением Лео. Предложение Лео открывает перед Алексом головокружительные перспективы довольно близкого общения с почти-что-киногероем. Хотя бы на время их предполагаемой поездки. Здесь, в городе, Алекс ни с кем особенно не приятельствует: большинство его ровесников давно покинуло К., и общество почетных горожан ему тоже не светит. Он ведь не зять герра Людтке. Не инструктор по горным лыжам из школы синьора Дзампы — всего лишь продавец в магазине мужских сорочек. Положительно, предложение Лео можно считать подарком судьбы. Шансом, который выпадает так нечасто, что грех им не воспользоваться.

— Вряд ли мы доберемся туда на «ламборджини», — несмотря на горящие щеки, Алекс постарался придать своему голосу отстраненность и независимость.

— А у вас есть машина, Алекс?

— Маленький «ситроен». Я понимаю, это совсем не то, что…

— Что ж, «ситроен» меня вполне устраивает. — Демократичность Лео не знала границ. — Не переживайте, я заплачу за бензин. И… за ваши услуги.

— Ну, что вы! Это лишнее. Вот только я никогда там не был и вряд ли окажусь хорошим проводником.

— Пустяки. Есть же карты. Есть навигатор. Учитывая современные средства связи, заблудиться не получится.

— Я согласен, — сказал Алекс, потому что ничего другого сказать просто не мог. — Вот только есть одна маленькая проблема. Я работаю. Так что поездку придется отложить до ближайших выходных.

Лео нахмурился. Его синие глаза потемнели едва ли не до кромешной черноты, брови сошлись на переносице, а губы причудливо изогнулись. Будь Алекс чуть поумнее или хотя бы старше, будь он чуть повнимательнее, то без труда считал бы эмоцию, которую сгенерировало лицо экзотического владельца «ламборджини»:

ярость.

Ярость, совершенно несопоставимая с ничтожным поводом вроде отложенной поездки в горы. Ее еще можно было понять, если бы речь шла о чьей-то жизни и смерти. На худой конец, о «ламборджини», попади он в дорожную аварию. Но «ламборджини» стоял целехонький, а лимит на смерть — исчерпан дневным происшествием с синьором Тавиани. Будь Алекс поумнее, он заподозрил бы неладное с Лео, идущее, очевидно, от осознания собственного могущества, которое дают большие деньги. Или от чего-то другого, глубоко скрытого от посторонних глаз. Но Алекс был всего лишь тем, кем он был, — продавцом рубашек. И этот никчемный продавец рубашек не захотел упустить свой шанс.

— Если вам нужно попасть туда побыстрее, Лео… Я могу переговорить с хозяином и устроить себе выходной…

— Это было бы просто отлично! Значит, я жду вас завтра с утра.

— Где вы остановились?

— В гостинице «Сакро Куоре».

Уф-ф… «Сакро Куоре» — та самая гостиница, где работала девушка Алекса и где состоялось ее знакомство с чешским сноубордистом Михалом. После их отъезда из К. загрустивший Алекс дал себе слово не приближаться к разлучнику «Сакро Куоре», и вот теперь это слово придется нарушить. Да и черт с ним, трехмесячного карантина вполне достаточно. Непонятно только, почему Лео выбрал именно этот отель, в К. есть места посимпатичнее. И с лучшим сервисом. Где не столуются шумные чехи и румыны, а проживают тишайшие пожилые австрийцы, любители прогулок по пересеченной местности на небольшие расстояния. Взять хотя бы «Альбатрос», недурственный частный пансион. Пару дней там провел сам Вольф Бахофнер, а это ли не лучшая рекомендация? Но Лео, видимо, из тех, кому плевать на любые рекомендации. Он слушает только себя и поступает так, как ему вздумается. Положительно, Лео — самый необычный человек, когда-либо встречавшийся Алексу в жизни!..