Опасная охота - Валерий Еремеев

— Как к ней пройти?

— Ой, что вы, — протестует дежурная, — без халата нельзя!

— А вы можете ее позвать, милая девица?

Милая девица открывает рот и, прежде чем я успеваю что-то сообразить, начинает верещать на всю больницу:

— Маргарита Александровна, к вам пришли!

Честно говоря, когда я просил позвать мою знакомую, думал, что она за ней просто сходит. Теперь же опасаюсь, что персонал больницы и пациенты услышав эту завывающую сирену, подумают, что начались учения по гражданской обороне и начнут срочную эвакуацию.

К счастью ничего такого не происходит, надо думать, что к подобным воплям здесь давно привыкли, и через минуту ко мне выплывает красавица Марго. Когда-то у меня с ней был недолгий, но очень бурный роман. Разрыв произошел по моей инициативе. Просто в какой-то момент я почувствовал, что если не поставлю точку, то изотрусь в порошок.

Я замечаю, что она малость располнела, это, однако, сделало ее еще сексуальнее. Увидев меня, Маргарита не стала скрывать свое удивление.

— Привет, — говорит она и целует меня в щеку, хотя в момент нашей последней встречи божилась, что если случайно увидит меня на улице, то выцарапает мне оба глаза.

— Поскольку день святого Валюша уже прошел, поздравляю тебя с Восьмым марта — говорю я, вручая розу и конфеты.

— До него еще две недели, — смеется она.

— Вот и хорошо. Никогда не любил этот праздник. Разве это нормально — любить женщин только один раз в год?

— Как твои личные дела, в порядке?

— Уже никак, но теперь я этим даже доволен.

— Так тебе и надо. Я так и знала, что этим все и закончиться. Ты не создан для семейной жизни, — безапелляционно заявляет она. — А я, дура, сначала обрадовалась, когда тебя увидела. Думала, что ты соскучился, а тебя, оказывается, просто бросили.

— Еще не известно, кто кого бросил. Хочешь, поужинаем вместе сегодня вечером?

— Сегодня нет. Не могу.

Это не может меня не радовать, но я делаю вид, что немного расстроен.

— Жаль, но тогда в любой другой день, если захочешь. Мой телефон ты знаешь.

— Хорошо, уговорил. Как-нибудь позвоню.

Втайне надеясь, что когда она захочет со мной поужинать меня не будет дома, я плавно перехожу к главной теме моего визита.

— Слушай, Марго, у тебя случайно никто из знакомых не работает в нейрохирургическом отделении?

— Я там всех знаю. Я же там и начинала. Потом уж сюда переманили.

— Понимаешь, знакомый один там лежит. Надо бы узнать кое-что.

— Вот значит как, — разочарованно произносить она, — дважды ошибиться в одном человеке в течение пяти минут — для меня это слишком!

— Знакомые слова. Где-то я их уже слышал. Так ты мне поможешь?

Повздыхав немного, она все-таки соглашается. Я прошу ее посмотреть историю болезни Коцика Юрия Ивановича, нет ли там чего интересного, а также постараться разузнать, когда он придет в себя (если вообще придет), что он будет говорить.

Мы болтаем еще минут пять, после чего ее вызывают к больным, а я получаю возможность уйти. По пути захожу в отделение, где покоиться наш клиент. Возле входа нахожу Николая Логинова, еще одного нашего сотрудника, который травит анекдоты с молодой практиканткой в накрахмаленном халатике. Коцик еще живой и мы продолжаем его охранять.

Логинов сообщает, что незадолго перед моим появлением сюда приходил один человек и очень интересовался состоянием Юрия Ивановича.

— Он сказал тебе, откуда он?

— Да. Коллега. Работают вместе. Странный какой-то. Когда он узнал, что состояние у клиента хуже некуда, он не то чтобы огорчился, он рассердился.

— Ты уверен?

— Конечно! Когда уходил, он так хлопнул дверью, что я до сих пор не перестал удивляться как из нее только стекла не повылетали. Я тут на всякий случай зарисовал его имя и приметы.

— У него маленький острый нос, тонкие губы и он носит коричневое пальто? — спрашиваю я на всякий случай.

— Нет, скорее наоборот, все черты лица у него вполне нормальные. Разве что несколько грубоватые. И пальто его было черным. И сам он вовсе не маленький.

— Хорошо, может впоследствии пригодиться.

Проверив пост, я, перед тем как уйти, советую ему смотреть в оба и поменьше трепаться с девушками.

У дверей больницы сталкиваюсь нос к носу с тем самым не представленным мне молодым опером, который накануне присутствовал на совещании у Барышева. Теперь я, правда, уже знаю, что его зовут Игорь Сорока. В ментовке работает недавно, но уже подает хорошие надежды, относительно своего там будущего. Это именно он терроризировал меня несколько часов, заставляя составлять фоторобот моего знакомого незнакомца в коричневом пальто. Интересно, что ему здесь понадобилось? Коцик ведь еще не пришел в сознание.

Узнав меня, Сорока корчит рожу, которая и без того несколько набок по причине флюса. В принципе, повода относиться ко мне неприязненно у него нет. Я еще не успел сделать ему ничего плохого, просто подозреваю, что он сильно увлекается детективными романами, авторы которых любят культивировать определенные стереотипы, а именно то, что все представители правоохранительных органов должны непременно ненавидеть частных сыщиков. Вот и он — видел меня всего раз, а уже так скривился, как будто ему сейчас будут обследовать прямую кишку.

— Что вы здесь делаете? — спрашивает он.

— Да вот, что-то в боку покалывает. Боюсь как бы не камни в почках. А у вас, часом, такого не бывает?

— Может хватит мне вешать лапшу на уши? Я еще раз спрашиваю, что вы здесь делаете!

— Вчера вы предупредили, чтобы я воздержался выезжать за пределы города. А про то, чтобы не ходить в больницы, такого уговора не было.

— Я тебя предупреждаю по-хорошему, — Сорока переходит на «ты», наивно полагая, что этим меня сильно напугает, — не путайся у меня под ногами — пожалеешь!

Вот тоже еще одна стереотипная фраза: «Не путайся под ногами». Ее можно встретит и у Чейза и у Рекса Стаута и еще у кучи других авторов криминального жанра. Это только у старого доброго Конан Дойля инспектор Лейстрейд бегает за советом к Шерлоку Холмсу по каждому поводу. У большинства же остальных — отношения между официальными представителями закона и частными сыщиками определяются этой одной фразой: «Не путайся под ногами». Но сейчас я не хочу транжирить свое время на пустую болтовню.

— Сопли утри сначала, а потом уже пугай, — отвечаю я этому сосунку и поворачиваюсь к нему спиной.

Надеюсь, что у него хватить силы воли сдержаться и не выстрелить мне в спину, хотя могу дать голову на отсечение, что ему ужасно хочется сделать именно это.