Прилив - Силла Бёрлинд

— Что-то случилось?

— Да.

— Хочешь рассказать об этом?

— Нет.

Дан Нильссон встал и посмотрел на Боскеса:

— Спасибо за ром.

— De nada.[11]

Нильссон все стоял перед Боскесом, достаточно долго, чтобы тот почувствовал необходимость встать и обнять гостя. Объятия длились совсем мало — так прощаются многие мужчины. Необычным было то, что Боскес с Нильссоном никогда не обнимались прежде. И никогда не обнимутся снова.

Одноглазая Вера была обладательницей радио. Этот маленький приемник с антенной и прочими деталями она нашла на помойке на улице Дебельнсгатан. С разбитым корпусом, но работающий. Теперь Вера и компания сидели в парке Гласблосарпаркен и слушали «Радиоскугга» — собственную часовую передачу бездомных, выходившую раз в неделю. Сегодня в программе говорили о последнем нападении. Несмотря на помехи, все понимали, о чем шла речь. О Бенсемане. О Trashkick. И о том, что по городу разгуливают садисты и ищут новых жертв. Среди бездомных. Чтобы избивать их и публиковать видео в Интернете. Незавидное положение.

— Нам нужно действовать сообща! — выкрикнула Мюриель.

Затолкав в себя что-то расслабляющее, она решила взять слово. Пярт и четверо других, сидевших на скамейках, посмотрели на девушку. Действовать сообща? О чем она?

— Что значит «сообща»?

— Держаться вместе! Чтобы никто не оставался один, а они не могли наброситься… на одного…

Почувствовав на себе взгляды, Мюриель тут же понизила голос и опустила глаза. Вера подошла и погладила ее по всклокоченным волосам.

— Хорошая мысль, Мюриель. Нам нельзя ходить поодиночке. Когда мы одни, мы боимся, и они чуют наш страх. Они как собаки. Вынюхивают испуганных и бьют их.

— Ты права.

Мюриель чуть приподняла голову. Раньше бы она не отказалась от такой мамы, как Вера. Мамы, которая гладила бы ее по голове и защищала от сующих нос не в свои дела людей. Такой мамы у нее никогда не было. А теперь слишком поздно.

«Почти для всего слишком поздно», — подумала Мюриель.

— Слышали, что копы создали группу, которая будет охотиться на этих сволочей?

Вера обвела присутствующих взглядом. Двое кивнули. Совершенно без энтузиазма. Люди на скамейках имели собственный опыт общения с копами, в прошлом и в настоящем, и опыт этот не давал особого повода для радости. Никто и доли секунды не верил в то, что полицейские уделят бездомным больше времени, чем того требовала общественность. Они знали, на каком месте в шкале приоритетов располагались, и место это было далеко от вершины. И даже не на дне. Их проблемы болтались где-то на оборотной стороне салфетки, которой Руне Форс вытирал рот в закусочной.

Это они знали наверняка.

* * *

В актовом зале академии почти не было свободных мест. Наступил последний день весеннего семестра, и к студентам приехали представители ГЛК — Государственной лаборатории криминалистики из Линчёпинга. Лекция была посвящена методике и технике судебной генетики. Длинная лекция. С вопросами от слушателей.

— Как вы смотрите на новые требования чаще брать образцы для анализа?

— Положительно. В Англии образцы преступников берут сразу после взлома, благодаря чему у полиции в распоряжении оказывается огромная база ДНК.

— Почему мы так не делаем? — Вопрос, как всегда, задал Ульф.

— Проблема, если называть это проблемой, заключается в нашем законе о персональных данных. Мы не имеем права публиковать реестр подобного рода.

— По причине?

— По причине неприкосновенности личных данных.

Все продолжалось в таком же духе несколько часов. Когда затронули тему развития анализа ДНК, Оливия взбодрилась. Она даже задала один вопрос, и Ульф с улыбкой отметил этот факт.

— Можно ли установить отцовство, взяв ДНК у неродившегося плода?

— Да.

Короткий ответ последовал от одной из выступавших — рыжей дамы в сером платье строгого фасона. Эта женщина привлекла внимание Оливии, еще когда представлялась. Ее звали Марианне Боглунд, и работала она экспертом-генетиком в ГЛК.

Оливии понадобилось несколько секунд, чтобы понять, кто перед ней. Потом ее осенило. Ведь эта женщина была замужем за Томом Стилтоном. А теперь стояла за кафедрой. Девушка подумала, не попытать ли ей удачу. Вчера она проезжала мимо дома, который фигурировал как местонахождение Стилтона. Никакого Стилтона там не оказалось.

Оливия решила рискнуть.

В четверть третьего лекция закончилась. Оливия видела, что после занятий Марианне Боглунд последовала за Оке Густафссоном в его кабинет. Сама она осталась ждать в коридоре.

Время шло. Постучать? Не слишком ли навязчиво? А что, если они занимаются сексом?

Девушка постучала.

— Да?

Оливия открыла дверь, поздоровалась и спросила, может ли она поговорить с Марианне Боглунд.

— Минутку, — ответил Оке.

Оливия кивнула и закрыла дверь. Сексом они не занимались. Откуда у нее такие мысли? Слишком много фильмов? Или виноваты привлекательность Боглунд и брови Оке Густафссона?

Марианне вышла и протянула руку:

— Чем могу помочь?

Ее рукопожатие было сухим и сдержанным, взгляд — холодным. Вряд ли эта женщина близко подпустит к своей личной жизни. Оливия уже жалела о своем решении.

— Я пытаюсь найти Тома Стилтона.

Тишина. Опасения оправдывались.

— Не могу отыскать его адрес; никто не знает, где он. Думала, может, вы знаете, где мне его искать?

— Не знаю.

— Он мог уехать за границу?

— Понятия не имею.

Оливия кивнула, коротко поблагодарила собеседницу, развернулась и пошла по коридору. Марианне осталась на месте и смотрела вслед уходящей студентке. Она сделала было пару шагов, но остановилась.

Ответ Марианне Боглунд крутился у Оливии в голове. Она уже несколько раз получала его от разных людей. Расхожая фраза. По крайней мере, в ответ на вопросы о Стилтоне. Оливия ощутила упадок сил. И свою, пусть и крошечную, нетактичность.

Девушка понимала, что вторглась в приватную сферу. Имя Стилтона зажгло искру в глазах Боглунд. И искра эта не имела никакого отношения к Оливии. Чем она все-таки занималась?..

— Чем ты занимаешься?

Вопрос задал не материализовавшийся внутренний голос, а, естественно, Ульф. Он догнал однокурсницу на пути к машине и теперь улыбался.

— В смысле?

— ДНК неродившегося ребенка… Зачем тебе это?