Каторжанин - Владимир Колычев

Но Рита качнула головой, слегка покривив губы. Красивый парень, но постный. Глаза синие, но в них нет глубины. У Матвея в глазах под яркой синевой хоть и темное, но море – глубокое, втягивающее, а у этого – пустая рыхлая порода… Нет, не хочет она с ним, пусть проваливает.

Сегодня у нее знаменательная дата – окончание сессии. Она успешно сдала экзамены, и четвертый курс исторического факультета остался позади. Можно сказать, остался в истории…

Только что-то не радостно на душе. Нет чувства окрыленности, походка тяжелая, и непонятно, как на нее клюнул красавчик. Она шла по улице, он подъехал на «семерке» и получил «нет» в ответ… Вот если бы Матвей подъехал, он бы от ворот поворот не получил…

Но Матвея нет. Бегает где-то. Он парень шустрый, поэтому менты не смогли удержать его под замком. К Рите приходили, спрашивали, не появлялся ли он. По милицейским учетам она проходила как его девушка. Что ж, она не против…

– Слушай, может, все-таки прокатимся? – не сдавался красавчик.

Рита недобро усмехнулась, глядя на него. Да, в свое время она повела себя как полная дура, но это совсем не значит, что у нее сейчас мозги набекрень. Она же насквозь его видела. Ему сейчас не столько Рита нужна, сколько победа над ней. Не может он уйти побежденным: гордость не позволяет.

– У меня парень есть, он меня не поймет. И тебя тоже.

– Ну, парень не стенка, можно и подвинуть…

– Он не стенка, он Шкаф. Кличка у него такая. Он бандит.

– Кличка такая? – смутился красавчик.

– Да, он широкий как шкаф. И тяжелый… Или ты сможешь его подвинуть?

– Да, конечно… Ой! – Нервно глянув на часы, хлопнул себя по лбу парень. – Совсем забыл! Извини, в следующий раз!

Он рассеянно махнул рукой в знак прощания, сел в машину и укатил прочь по Садовому кольцу – в сторону Павелецкого вокзала.

Рита грустно улыбалась, глядя ему вслед. Была у них на курсе девчонка, так она без всякого стеснения, более того, с гордостью рассказывала, что тусуется с настоящим бандитом. Раньше о таких частностях старались не распространяться, а сейчас…

Впрочем, Рита и сама ничуть не лучше. Как будто бес в нее вселился, когда она встретила Матвея. Еще в лицо его не увидела, а уже повелась, в ту же ночь ему и отдалась. Влюбилась в него, как кошка. Но и это еще не все. Совсем от любви одурела, потому и пошла с ним на «темное» дело. Это было какое-то помешательство. Причем с плохим концом…

Весь ужас истории, в которой она оказалась, дошел до нее, когда грузинский вор схватил ее и привязал к столу. А дальше был самый настоящий кошмар… Но ведь она сама была во всем виновата. Сама связалась с уголовником. За это судьба ее и наказала.

Матвей отомстил за нее, убил насильника, но Рита и не думала его за это благодарить. Нервный срыв с ней тогда случился, какое-то время она лежала в больнице. И еще ей приходилось давать показания – на унизительных допросах. Хорошо, что ей обвинение в соучастии не предъявили, а то бы она сама отправилась вслед за Матвеем… А ведь следователь догадывался, что Рита помогала угонять машины, и если бы Матвей это подтвердил… Матвей взял все на себя, и она осталась на свободе. Но в тюрьму к нему на свидание ни разу не пришла. О чем до сих пор очень жалеет…

Матвея нет. И скорее всего, не будет. Говорят, он сбежал в тайгу, в снег и в мороз. И путь его лежал через гиблые места. Путь в никуда… Опер, который приходил к ней, не очень-то и надеялся застать его у Риты. Не верил он, что Матвей жив. Чисто для проформы приходил, чтобы галочку в отчете поставить…

Рита уже год без него, и ничего, жива и здорова. Ну, грусть-печаль давит на нее, но это пройдет. Ее же не мучают больше ночные кошмары, в которых она лежит на грязном столе под мерзким вонючим грузином. Когда-нибудь она и Матвея забудет. Когда-нибудь согласится прокатиться с ветерком в компании с красавчиком. Только голову терять больше не будет…

Рита подходила к своему дому, когда перед ней остановилась машина – красавец «Мерседес» черного цвета. Подержанная машина, но блестела как новая.

Она хотела обойти автомобиль, но Павел Севастьянович не позволил ей этого сделать. Он вышел из машины и перегродил ей дорогу. Скупая, но белозубая улыбка на загорелом лице, под бежевым костюмом черная рубашка. Видный мужчина, моложавый, подтянутый.

Павел Севастьянович Каретников – хороший знакомый ее отца, друг семьи. И подонок по совместительству. Но Рита уже отомстила ему, поэтому не злилась.

Он поздоровался, показал на машину:

– Садись, поехали!

– Не хочу! – мотнула головой Рита.

Что это за день сегодня, то один в машину тащит, то другой… Сговорились они, что ли?

– Поехали, говорю! У твоего отца проблемы.

– У папы? – похолодела она.

Отец ее работал на Севере, хорошо получал, но суровые климатические условия плохо сказались на его сердце. Инфаркт у него недавно случился, он два месяца в больнице провел. Неужели снова?

Рита села в машину, ругая себя за глупость. Павел Севастьянович приехал за ней, чтобы к отцу в больницу отвезти, а она… Какие-то глупости в голове роятся. Не такая уж она и красавица, чтобы мужчины косяками за ней ходили…

Хотя и красавица. Во всяком случае, для Каретникова. Мужчина он статный, видный, но не любила она его. И уж точно не уважала… Но сейчас особый случай. С отцом беда, и Павел Севастьянович может ему помочь. Он и с врачом в прошлый раз договорился, и лекарства импортные доставал. У него свой кооператив, он очень хорошо зарабатывал и не скрывал этого. Более того, Павел Севастьянович только рад был блеснуть своими возможностями. Он и «Мерседес» купил, чтобы все восхищались и завидовали. Но все равно спасибо ему…

В салоне «Мерседеса» было комфортно, ход у машины мягкий, тихий.

– Ну, и как тебе мой зверь? – спросил он, протягивая к Рите руку.

Она отпрянула, прижалась плечом к дверце.

– Чего ты такая зашуганная? – усмехнулся он и охлопал рукой спинку ее кресла. – Чистая кожа, говорю. У нас так не делают.

– Не знаю, – пожала плечами Рита.

Нет ей дела до кожаных сидений – ни в частности, ни вообще. Тем более отец собирался продавать машину. На инвалидность его перевели, с деньгами проблемы… А если он снова попал в больницу, то дело совсем плохо.

– На заводе, говорю, не делают. Самим чехлы надо шить… А у меня на «Волге» чехлы кожаные были. Я за них знаешь сколько отстегнул?

Рита вздохнула. Знала она про эту «Волгу», сама помогала ее угонять.

– Чего молчишь?

– А что говорить?

– Ну, как ты со своим уродом тачку мою угоняла, расскажи. – Павел Севастьянович улыбался, но в его голосе звучали злые нотки.

– С каким уродом? – Рита физически ощутила, как душа уходит в пятки.