Гроссмейстеры афер - Игорь Атаманенко

— Всё фирменное, и отдам за полцены, лишь бы на билет и обратную дорогу хватило, — подытожила она.

Бруно, подхватив баулы, повёл Оксану в кабинет дежурного администратора. «Ну и прыть! — улыбнулся Юлий, хотел закрепить знакомство с дюймовочкой. и если она будет согласна, то провести с нею ночь.

Через минуту Бруно с перекошенным лицом подлетел к столу.

— Что, не дала? — подначил приятеля Герцог.

— Старик, у неё в сумках мои вещи, да-да, те самые! Что будем делать?!

Тремя днями ранее квартиру Бруно ограбили. Ему почему-то казалось, что в жилище злоумышленники проникли, подобрав ключи к замку входной двери.

У Герцога была своя версия: воры забрались в квартиру через балкон, так как распахнутая балконная дверь вводит в искушение, а внутрь легко забраться по виноградной лозе, росшей прямо из фундамента дома.

Отсюда и начинались нестыковки. Если допустить, что в комнату забрался малолетний форточник. то как он сумел вынести две огромные хозяйские сумки, доверху набитые фирменными шмотками, звуко- и фотоаппаратурой?!

Хуже того, из тайников визитёр похитил драгоценности, принадлежавшие покойной матери Бруно. Чего стоило одно лишь платиновое колье о двенадцати бриллиантах, весом в восемнадцать каратов!

Тайники были заговорённые — их не нашли в 1930-е, когда приходили из НКВД, их не нашли и немцы во время оккупации Одессы — поэтому приятели пришли к выводу, что действовал профессионал высочайшего класса. А, может быть, и не один.

Как бы там ни было, Герцог отговорил Бруно обращаться за помощью в милицию: у сотрудников мог возникнуть обоснованный вопрос: а откуда у рядового диспетчера порта столько дорогих импортных вещей?

Тогда пострадавший бросился в ноги к одесским блатным, пообещав царское вознаграждение. Однако уже через день урки развели руками: домушник был не из местных, а вещи не появились ни на Привозе, ни в комиссионных магазинах.

* * *

План действий созрел мгновенно, и Юлий выпрыгнул из-за стола.

— Мы — менты, понял? Везём её к тебе, то есть на место происшествия… Базар я беру на себя, ты помалкивай, а когда надо — подыграешь…

Оксана без тени сомнения села в машину: ведь ребята берут весь товар и за ценой не постоят!

Бруно прыгнул к рулю, машина рванула с места так, что головы Юлия и дюймовочки. сидевших сзади, запрокинулись, ударившись о спинку.

Оксана весело щебетала всю дорогу. Иногда она вздрагивала от надсадного визга тормозов на поворотах: Бруно не терпелось узнать судьбу фамильных драгоценностей. Птаха превратилась в затравленного мышонка, едва завидев контуры здания. Метаморфозы в поведении и внешнем облике пассажирки не остались незамеченными.

— Узнаёте, гражданка? — бесцветным голосом спросил Юлий.

— Мальчики, вы из милиции? — ответил вопросом на вопрос мышонок.

— А что, мы похожи на негров? — парировал Герцог. — Федор Иванович, бланки протоколов у тебя в машине или остались в квартире потерпевших?

— Или… — подыграл Бруно.

— Тогда пошли наверх… Отставить! Во двор! — Герцог уже вошел в роль опера, расследующего квартирную кражу. Подошли к столетней виноградной лозе. Втянув голову в плечи, будто ожидая удара, Оксана молчала.

— Сейчас проведём следственный эксперимент. Взбирайтесь! — Девушка в нерешительности застыла на месте. — Живее, живее! — скомандовал Юлий.

Ловко подобрав подол юбки и заткнув его в трусы, Оксана кошкой взвилась по лозе.

— Бруно! Тьфу, чёрт, Федор Иванович! Бегом наверх, встречайте гостью! Подхватив баулы, Бруно ринулся в подъезд.

Пластичность звезды балета — ничто в сравнении с грацией кошки. В этом Герцог убедился воочию, когда воровка в два приёма забралась по виноградной лозе на балкон — только и мелькнули восковые свечи её ног перед восхищенным устроителем спектакля. Спрыгнув на балкон . дюймовочка вдруг сделала какой-то непонятный для стоявшего внизу Юлия жест. Бруно, появившийся в проёме балконной двери, нашёл Оксану бьющейся в конвульсиях. Широко открытым ртом она судорожно хватала воздух, одновременно делая глотательные движения.

— Воды! — заорал подоспевший вовремя Герцог.

Проглотив стакан воды, девушка перевела дыхание, утёрла рот рукой, с трудом выдавила из себя:

— Я беременна, мне плохо…

Герцог недоверчиво оглядел акробатку. минутой ранее махом преодолевшую пятиметровую высоту, и с угрозой в голосе произнёс:

— А вот мы сейчас вызовем нашего врача… Для освидетельствования… Заодно он установит, не противопоказано ли вам пребывание в камере. — С этими словами Юлий поднял телефонную трубку, резким движением набрал первые пришедшие в голову три цифры.

— Здравия желаю, товарищ полковник. Докладывает майор Гриценко. Товарищ полковник, задержали-таки… Да-да . форточницу. как я и предполагал, — при этих словах Герцог бросил выразительный взгляд в сторону молчаливо наблюдавшего за разыгрываемым спектаклем Бруно. — Да, даёт показания… Но она, оказывается, беременна… Врач нужен… Что? Таки прямо в тюремную больницу? И показания там взять?

Услышав это, девушка неистово замахала руками.

«Дожал-таки, — подумал Юлий, — и мы, похоже, уже не беременны». В трубку же сказал:

— Да, вроде, нам уже лучше, товарищ полковник… Насчёт врача я ещё перезвоню… Слушаюсь, товарищ полковник!

Положив телефонную трубку, Герцог угрожающе двинулся к дюймовочке.

— Цыпа, мы с тобой полчаса как знакомы, а ты уже забеременела и сразу от нас двоих?! Не надо делать нам смешно, а то ведь мы аборт сделаем! — Но, увидев, как напрягся Бруно, словно готовясь броситься на налётчицу, Юлий примирительно сказал:

— Федор Иванович, вынь из попки пальчик, дай тёте здрасьте! Будь ласка, принеси мастику — откатаем пальчики нашей новой знакомой.

В тот же миг Оксана непроизвольно спрятала руки за спину.

— Давно ли от хозяина ? — заметив жест, с интересом спросил Юлий.

— Недавно… — выдохнула девчушка.

* * *

Спектакль продолжался всю ночь. Были и мольбы, и слезы. Дюймовочка то порывалась сбросить с себя платьице и трусики, то поочередно бросалась с объятиями на оперов. Они были непреклонны.

Юлий уверенно вёл представление, импровизируя на ходу. Усталости как не бывало — так захватило его и само лицедейство, а, главное, — окончательно оформившаяся в план действий идея использовать незадачливую домушницу в предстоящей авантюре. А всё решила фраза, обронённая Оксаной. С её слов, до первой ходки она работала бухгалтером в колхозе. Документы, извлечённые из одного баула, это подтверждали.

На каком-то этапе Бруно не выдержал: