Оседлай волну - Кем Нанн

Внезапно байкер отвернулся от окна и уставился на Айка. Солнце светило ему в спину, и он казался от этого еще больше, а брильянт в его ухе так и сиял.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Какого черта торчишь в этой трущобе? Это место не для тебя, ты еще ребенок. Почему бы тебе не вернуться к себе в пустыню и не чинить мотоциклы?

Айка застали врасплох и сами вопросы, и то, что Престону вообще есть до него дело. Мгновение он колебался. Он не собирался никому говорить, зачем приехал в Хантингтон-Бич. Но сегодня Престон был другой, и Айку показалось, что ему можно довериться, а потом в глубине души он рассчитывал на его помощь. Может, сейчас самое время. Он протянул Престону бумажку с именами и рассказал о приезжавшем к нему парне, о поездке в Мексику, о трех серферах с пирса, которые взяли с собой девушку, а вернулись без нее.

Байкер нахмурился и помрачнел. Айк заметил, что по лицу Престона пробежала тень, как тогда, когда он увидел его первую доску.

— Так ты поэтому ошиваешься на пирсе? — спросил Престон. — Ищешь Борзого Адамса?

Айк кивнул и подумал, почему это Престон упомянул только одно имя.

— Вот дерьмо, — внезапно зло выругался Престон, — и что ты будешь делать, когда их найдешь?

— Я пока не знаю. Пообщаюсь с ними, может, что и выясню.

— Пообщаешься с Хаундом Адамсом?

Айк пожал плечами.

— Парень, ты свихнулся. Послушай, вот тебе мой совет: собирай манатки и вали отсюда. Возвращайся в Сан-Арко и занимайся себе мотоциклами. Если ты этого не сделаешь, то хоть держись подальше от пирса. Хочешь заниматься серфингом, езжай на север, где холмы. На пирсе чужаков не любят.

— А Хаунд Адамс?

Престон вернул ему бумажку.

— Я уже сказал, если у тебя в башке есть хоть капля мозгов, рви отсюда когти.

— Она моя сестра, — ответил Айк, — у нее больше никого нет, кроме меня.

— А как же твой дядя?

— Ему наплевать, поэтому я и поехал. Он говорит, что она шальная и если с ней что случилось, то это ее вина.

— Может, он прав.

— А может, и нет. Кто-то же должен хотя бы попытаться узнать.

Престон молча посмотрел на него.

— Ну да. Ладно, потешь свою душу, храбрец, но на пирс не суйся. Держись от него подальше. С Хаундом Адамсом в воде тебе лучше не встречаться.

Сказав это, Престон взял бак под мышку и направился к двери. Айк пошел за ним.

— Погоди, — сказал он.

Престон повернулся.

— Кто такой Хаунд Адамс?

Престон помедлил, посмотрел на солнечное пятно на лестнице и потряс головой. Потом снова глянул на Айка.

— Это твоя проблема, храбрец. Усек?

Он повернулся и затопал вниз, на улицу. Айк следовал сзади. Его распирало желание бежать за ним и досада на себя, что он вообще открыл рот. Это все оттого, что он не был готов к расспросам. Снова вспомнилась та строчка из песни, где говорилось, что сосунков нельзя отпускать из дома. Он и был сосунок, простодушный деревенский тупица. Черт, и с чего он взял, что такой человек, как Престон, будет ему помогать? Нате, пожалуйста, вляпался. А вдруг Престон и Хаунд Адамс — приятели? Нет, судя по поведению Престона, этого нельзя было сказать. Тот просто, казалось, очень злился на что-то. Все дело в том, что на такого человека, как Престон, нельзя давить. Невозможно, и все тут. В любой момент он был способен взорваться. Скрипнув зубами, Айк вернулся к себе в комнату. Закрыл дверь, прислонился к ней спиной и зажмурился, а потом сильно-сильно сжал веки и увидел тонкие ноги, взбивающие рыжую дорожную пыль. Нет, никогда в жизни он не сможет это забыть.