Хирургия мести - Марина Крамер

— Повода нет.

— Ну по маленькой-то…

— Ты что, не слышишь? Повода нет, а у нас с тобой дела завтра — ведь так?

Лавров сник, но больше на эту тему не заговаривал, и к тому моменту, как успокоившаяся и приведшая себя в порядок Настя присоединилась к нам, выглядел совершенно спокойным и довольным жизнью. Она же, окинув взглядом кухню, обнаружила отсутствие спиртного и едва заметно кивнула мне, одними губами прошептав «спасибо».

За ночной трапезой мы почти не разговаривали, перекидывались ничего не значившими фразами, но напряжение за столом чувствовалось, и я понимала, что одной из его причин являюсь я.

Наверное, это было большой ошибкой с моей стороны явиться в этот дом со своими проблемами, здесь, кажется, и без меня их хватает. Но Захар был нужен мне по двум важным вопросам, и без него я не справлюсь.

Эгоистично?

Наверное.

Но в случае положительного исхода Лавров тоже кое-что поимеет, так что мне, в принципе, нет повода терзаться угрызениями совести.

Несмотря на то, что после выпитого в кафе коньяка почувствовала голод, я не смогла заставить себя положить в рот ни кусочка рыбы, ни ломтика картошки — одна только мысль об этом вызывала спазмы в желудке, и я так и просидела над полной тарелкой, даже не попробовав.

Покончив с едой, Захар сказал, что еще немного поработает, и ушел в спальню, откуда через пару минут раздались энергичные щелчки по клавишам, а мы с Настей остались. Она уселась напротив меня, толкнула дверь, и, когда та закрылась, спросила:

— Тебе хоть немного лучше?

— Да мне и не было плохо, — как можно безразличнее отозвалась я, вставляя в мундштук новую сигарету.

— Казакова, ты ври кому-нибудь другому, а? — попросила Настя. — Я тебя давно знаю, чтобы в это поверить. Явилась ни с того ни с сего, руки трясутся, выглядишь как пугало, шарахаешься от каждой тени, мобильник молчит — и у тебя все в порядке?

Похоже, зря я ее считала всегда рассеянной клушей, не способной к аналитической деятельности… Оказывается, Настя видит многое из того, что я хотела бы скрыть.

— Понимаешь… — я закурила, взвешивая в голове, какую порцию информации могу выдать подруге, чтобы не сказать лишнего. — Вершинин застрелился две недели назад.

— Что? Как это? — захлопала ресницами Настя.

— Ты что, вообще новостей не читаешь и не слышишь? По всем каналам трубили, весь интернет забит. Застрелился прямо в кабинете у себя. Он же под следствием был, должны были сперва от работы отстранить, потом арестовать, но он на опережение сыграл, прямо из табельного пистолета и застрелился, — я передернула плечами, вспомнив снимок, который показал мне следователь — Алексей лежит, навалившись грудью на стол, а вокруг его головы расплылось темное пятно.

Настя слушала, открыв рот в буквальном смысле этого слова — нижняя челюсть у нее висела и немного подрагивала, а в глазах копились слезы.

Я тоже, как могла, сдерживалась, чтобы не зарыдать.

Пять лет моей жизни, пять беззаботных лет, полных любви, счастья и надежд на будущее. Усилие воли, выстрел в висок…

Но так, наверное, лучше — все равно это закончилось бы трагически, не решись Алексей на такой шаг. Но даже Насте я не могу рассказать всей правды.

— Господи… — прошептала она, вытирая слезы пальцами. — Как же… зачем же он?..

— Его обвинили в получении взятки, должны были арестовать. Как ты понимаешь, никакой взятки он в глаза не видел, а если бы и видел, то ни за что не притронулся бы.

Года три назад я познакомила Настю с Алексеем, мы прилетали сюда вдвоем, и подруга во все глаза смотрела на моего кавалера, ну, еще бы — начальник городского Управления внутренних дел, самый, пожалуй, молодой из своих коллег, ему было всего тридцать восемь.

Внешне Алексей был похож скорее на актера, чем на полицейского — высокий, темноволосый, с яркими синими глазами и чуть заметной горбинкой на носу.

У него был легкий и веселый характер, рядом с ним невозможно было скучать или хандрить, и даже Настя, склонная в последние годы к меланхолии, в присутствии Алексея встряхнулась и заблестела глазами.

Она потом часто упрекала меня в том, что я отказывалась выходить замуж. Но я не чувствовала потребности в этом, даже не знаю, почему.

Нам и так было хорошо вместе, нам не мешало даже то, что я постоянно копалась в каких-то криминальных темах, то и дело выдавая статьи с разоблачениями.

Алексей, кстати, никогда не помогал мне в поиске информации — так сразу и сказал, что делать этого не станет.

— У тебя полно своих источников, а я не хочу становиться одним из них. Хочу дома отдыхать, а не быть все время начеку, — шутил он, и я не спорила.

Источников мне и в самом деле хватало.

— Стаська, но как же так вышло? — спросила Настя.

Я пожала плечами.

На самом деле теперь-то я отлично понимала, как именно вышло.

На каждый хитрый болт всегда находится не менее хитрая гайка. Вот и на Алексея нашлась, потому что недооценивать потенциального противника всегда очень опасно.

Непонятно только, как он сам до этого не догадался.

— И что ты теперь будешь делать?

— Есть один план… лишь бы срослось, а там уже полегче будет.

Настя вдруг перегнулась через стол и взяла меня за руку, в которой я крутила зажигалку:

— Ты боишься мне довериться?

— Я не боюсь, Настя. Но тут такое дело, что свидетели рискуют, понимаешь?

— То есть, ты все-таки ввязалась в это, да? — требовательно глядя мне в глаза, спросила Настя. — Не отрицай, Стаська, я же вижу и все понимаю. Ты прилетела сюда с какой-то целью, и ты боишься, что тебя здесь найдут прежде, чем ты успеешь сделать то, что задумала. Не знаю, что именно, но, похоже, что-то не совсем законное, да? И с Захаром ты это тоже обсудила, потому-то он и не удивился, когда я сказала, что ты летишь. С Захаром, значит, можно, а со мной нельзя?

Я высвободила руку, вставила новую сигарету в мундштук и, закурив, сказала:

— Ну, давай поговорим о тебе, это же всегда было темой номер один в наших разговорах. Даже в ситуации, когда у меня погиб любимый мужчина, а я прилетела сюда сломя голову, потому что… ладно, неважно… но ты даже в такой момент ухитряешься напомнить мне, что это ты несчастна, одинока, не понята и вообще воплощение вселенских страданий. Ей-богу, Настя, твой эгоизм и зацикленность на себе иной раз превышают все допустимые нормы.

Настя встала и вышла из кухни, скрылась в ванной и включила воду. Ну, все, теперь меня тут точно ничего не держит.

Я выбралась из-за стола, накинула куртку и туфли, порадовавшись, что даже не успела открыть чемодан, а потому имею возможность быстро убраться из этого дома.