Хирургия мести - Марина Крамер

Я давно никуда не ездила ночью. Вернее, не сидела за рулем в такое время суток.

Захар настаивал, чтобы я взяла такси, но мне почему-то захотелось поехать на своей машине.

Это, кстати, даст нам со Стасей возможность заехать в какое-нибудь круглосуточное заведение, я выпью кофе, а Стася — пару рюмок коньяка, как делала это всякий раз, приезжая сюда.

Мы обязательно заезжали в кафе, и она заказывала коньяк и какую-нибудь мясную нарезку, говоря, что нормальные люди не закусывают коньяк лимоном, как принято думать.

Я наблюдала за ее свободными движениями, за изящной пластикой рук, за тем, как она чуть откидывает назад голову, делая большой глоток из снифтера — никогда не забывала уточнить официанту, что напиток подают именно в нем, а не в жлобской рюмке, — и втайне восхищалась тем, что внутри себя Стася абсолютно свободна.

У нее нет комплексов, она не страдает от недостатка внимания, она не боится одиночества. Она вообще другая, совершенно не такая, как я, и где-то глубоко в душе я ей завидовала.

Думаю, мало кто из женщин мог бы понять корни моей зависти — Стася не была замужем, у нее не было детей, она постоянно и очень много работала, но при этом выглядела абсолютно счастливой.

У нее было все, чего не было у меня — свобода и собственные деньги.

Ну, и внимание тех мужчин, о которых я всегда мечтала, но никогда не вызывала у них ответного интереса.

Вокруг Стаськи же постоянно крутились два-три обожателя, мечтавших затащить непокорную и свободолюбивую Станиславу в ЗАГС. Она ловко уворачивалась от таких предложений, ухитряясь при этом не потерять отношений, что меня всегда приводило в бешенство.

Как можно разбрасываться предложениями выйти замуж, особенно когда тебе уже давно не восемнадцать?

Если бы мне предложил подобное один из тех мужчин, которые меня интересовали, я ушла бы от Захара, даже не раздумывая. Наш брак уже давно перерос в партнерские отношения, мы перестали интересоваться друг другом как мужчина и женщина, но не расходились.

Захара все устраивает так, как есть, а мне просто некуда идти, да и возможности нет — на что я буду жить?

Резкий звук автомобильного сигнала заставил меня забрать рулем вправо и почти съехать на обочину — мимо промчался какой-то смертник, которого не устроила моя скорость.

Надо бы повнимательнее, не хватало еще разбиться.

Она вышла из зоны прилета, и я едва узнала подругу, которую видела буквально пару месяцев назад. Она словно бы стала меньше ростом, и даже высокие каблуки туфель не исправляли этого. На лице — ни намека на макияж, рыжие волосы скручены в пучок на затылке, хотя Стася никогда не признавала такую прическу, предпочитая носить волосы распущенными.

— Ну, привет, что ли, — просипела она все тем же странным голосом и обняла меня.

— Господи, что с тобой случилось? Ты здорова? — отстраняя ее от себя, чтобы рассмотреть лучше, спросила я.

— Пока да. И чем скорее мы уберемся из аэропорта, тем дольше я буду здорова, — процедила подруга, странно оглядываясь вокруг. — Ты на такси?

— Нет, я на своей.

— О, черт… — пробормотала Стася, берясь за ручку небольшого чемодана. — Возьми сумку, а? — она протянула мне дорожный саквояж, с которым обычно летала, когда не хотела везти много вещей. — И пожалуйста, Настя, пойдем отсюда поскорее.

Она так рванула к выходу, что я, растерявшись, не сразу смогла ее догнать.

— Где машина? — спросила Стася, очутившись на улице.

— Ну на парковке, где ей быть-то? Ты можешь нормально объяснить, в чем дело?

— Ради твоей безопасности — нет, не могу.

Понятно — журналистка Станислава Казакова на задании…

— Что расследуешь на этот раз?

Стася резко остановилась, развернулась на каблуке туфли и схватила меня пальцами за молнию куртки:

— Настя, говорю в последний раз — не надо задавать мне никаких вопросов, пожалуйста. Когда будет возможность, я обязательно тебе все расскажу, но не сейчас, хорошо? — она требовательно заглянула мне в глаза, и я вдруг на секунду испугалась — так Стася никогда прежде со мной не разговаривала.

— Да, я поняла, прости… — пробормотала я, чувствуя себя каким-то лишним элементом, помехой — так бывало всякий раз, когда со мной начинали говорить на повышенных тонах.

Стася произнесла свою тираду тихо, но с такой злостью в голосе, что это сработало как крик.

Но ей, похоже, и самой с большим трудом давалось собственное поведение, потому что, выпустив из пальцев мою куртку, Стаська вытерла лоб ладонью и пробормотала:

— Сигареты закончились, черт…

— У меня есть в бардачке, я купила.

Стаська взглянула на меня с благодарностью:

— Спасибо. Настя, я тебя умоляю — не обижайся, так действительно сейчас надо. Я пока не могу объяснить.

— Не объясняй, раз не можешь, — вздохнула я, чувствуя, как нахлынувшая обида отпускает. — И садись уже в машину, поедем.

Стаська, как слепая, ткнулась в крыло машины, сморщилась, потерла ушибленное бедро и взялась за ручку.

— Погоди, я открою, — я забренчала связкой ключей, пытаясь найти кнопку на брелоке сигнализации, но Стаська вдруг отскочила:

— Она открыта!

— Кто? — не поняла я, с изумлением глядя на испуганное лицо подруги.

— Машина твоя! Она открыта, понимаешь?! Открыта!!! А ты еще и ключи достать не успела!

— Стася, Стася, да ты что, успокойся! — я обошла машину, крепко обняла Стаську и прижала к себе, чувствуя, как дрожит под моими ладонями ее спина. — Ну, я же могла забыть ее закрыть, ты ведь знаешь, как это бывает. Я же растеряха, ты ведь сама это говоришь и постоянно проверяешь, забрала ли я карту из банкомата и убрала ли кошелек в сумку. Ну кому нужна моя машина, скажи?

— Да при чем тут ты… — глухо пробормотала Стаська. — Я так надеялась, что успею…

Я понимала, что вести с ней сейчас любые разговоры бесполезно, а ее нервное состояние и вовсе меня напугало, потому, решительно открыв дверку машины, я почти затолкнула подругу в салон, пристегнула ремнем безопасности и сама быстро села за руль:

— Все, мы уезжаем отсюда. Ты в кафе-то хочешь? Или спать?