Одноклассники - Хельга Графф

Только вот жизнь иногда преподносит сюрпризы. Однажды мы с Левкой пришли на прием к окулисту, и первыми, кого мы встретили в комнате ожидания, были… Маша и… Гриша, почти девяностолетний старик. От неожиданной встречи Маруся очень смутилась, но быстро пришла в себя, когда я приветливо поздоровалась и обняла ее и старика.

– Машенька, я так рада видеть и тебя, и Гришу в добром здравии! Часто вспоминаю нашу замечательную дружбу, – искренне выразила я свои чувства, – расскажи, как ты? Работаешь? Как дела на личном фронте?

– Да какая уж тут работа, – ответила Маруся с грустью, – в моем возрасте пора уже о душе думать. А что касается личной жизни, то я одна, так сказать, в свободном полете, – печально усмехнулась она.

Расспрашивать, что получилось с Левковым, я не стала, да и сидящий в инвалидном кресле Гриша был рядом, и хоть он очень плохо слышал и почти не видел, мне не хотелось при нем упоминать имя негодяя, вползшего в отношения этих людей подколодным змеем и вот таким подлейшим и нелепейшим образом разрушившим нормальную дружную семью. Здесь после приема врача они ожидали сотрудников дома престарелых, в котором теперь и доживал свои дни ветеран войны и бывший муж моей бывшей подруги…

Финал этой «романтической» истории был налицо.

Будь Маруся молода, она, возможно, и охомутала бы резвого молодчика, но при такой приличной разнице не в ее пользу разрыва следовало ожидать. Этот горький пример еще раз подтверждает, что совместное проживание с мужчиной значительно моложе себя, не говоря уже о женатом, – просто утопия, поэтому не нужно в отношении их строить никаких иллюзий, что так свойственно нам, женщинам, уже давно перешагнувшим рубеж зрелости. А вот провести с молодым партнером пару бурных ночей и при этом в него не влюбиться – задача непростая, но отчасти выполнимая.

…Борис оказался интересным, остроумным человеком и превосходным собеседником и по гороскопу подходил мне идеально, как Лева или Ефим. Никто из нас не лез за словом в карман, и мы от души развлекали собравшееся за столом общество. Правда, недовольство Фимы уже явственно проявилось на лице, а его подружка ревность не только подняла голову, но уже и сжала кулаки. Однако я принципиально не обращала внимания на его заскоки. Ну не знаю, что с ним произошло! Никогда за эти восемь лет до его измен он не страдал этим пороком, но теперь ни один мужчина не мог проявить ко мне хоть чуточку внимания, чтобы не вызвать Фимкино раздражение. «Да иди ты к черту», – мысленно пожелала я ему, как тут же заслужила замечание своих душевных половинок.

– Ты что делаешь? – возмутились они вначале вдвоем. – Хочешь, чтобы он опять от тебя свинтил? Эх, Ольга, Ольга, останешься в конце концов без мужа. И жизнь тебя, зараза, ничему не учит!

А что меня учить, подумала я, это Фимка меня уму-разуму научил. Научил не доверять, наглядно показал, что верность не играет в совместной жизни никакой роли, и прямая обязанность женщины-жены, желательно слепой, как Фемида, – лишь воспитание детей и внуков в живописном окружении кастрюль и сковородок. Нет, я теперь умная и ученая! Верному прошлому возврата больше нет! Настроения душевных деятельниц изменились, и в «обществе» появились разброд и шатание.

– А если посмотреть с другой стороны, – заявила одна, – она что, обязана, повесив на шею кастрюли и целый выводок, плестись за своим неверным мужем, с презрением отвергая приятные мимолетные удовольствия, предоставляемые жизнью, в то время как муж – это грубое животное – будет делать то, что захочет, находясь в свободном плавании?!

– Правильно говоришь, но если и она не будет терять времени даром, пользуясь моментом, и ее муж тоже, всё в конечном итоге закончится разводом и девичьей фамилией! – сделала свой крайне пессимистический прогноз другая.

– Вот типун тебе на язык! – разозлилась противоположная сторона. – Надо жить на всю катушку, чтобы потом не было мучительно больно от жутких воспоминаний о бесцельно прожитой жизни! Кастрюли, дом, дети и внуки – это еще не вся жизнь! Посмотри на нее, – указала она на меня. – Скоро старухой уже станет…

– Большое спасибо за «комплимент»! – влезла я в разговор, стиснув от злости зубы.

– Пожалуйста, кушайте на здоровье! – бросила мне нахально вроде бы моя защитница, теперь уже, очевидно, бывшая, и продолжала: —…О чем это я? Ну вот, сбила-таки с мысли! Да, – сосредоточилась она наконец на своей речи, – а кроме измены муженька и вспомнить будет нечего! Нет! Если можешь шевелиться, Ольга, и пока всё работает, а в том числе и это самое, – прозрачно намекнула она на интимные части моего тела, – живи на полную катушку, с кем хочешь!

– Правильно, – поддержала ее в данном вопросе соратница, внеся лишь свои незначительные коррективы, – только не с кем хочешь, а лишь с тем, кто нравится. Живи и наслаждайся!

Их поддержка была мне приятна и необходима. Теперь они встали в оппозицию моей совести, которая буквально вопила: «Остановись!!!», но это был вой обездоленного в пустыне, и никто этот вой слышать не желал. Когда Борис собрался уходить, я вышла его проводить. При рукопожатии почувствовала в своей руке клочок бумажки. Сердце забилось сильнее, щеки покрылись горячим румянцем. Я незаметно сунула записку в карман, желая ознакомиться с ее содержанием где-нибудь вдали от человечества, например… в туалете.

Настроение, как температура, мгновенно поднялось на высшую планку. Я впала в эйфорию! Когда видишь и знаешь, что еще способна нравиться мужчинам, это вселяет надежду, что старость тебя ни за что не догонит и размышления о душе пока еще преждевременны. Развернула записку. О..! «Буду ждать вас завтра в 15:00 у вашей гостиницы» и номер телефона.

Содержание этого микроскопического клочка бумаги заставило меня заволноваться.

Я взвешивала все «за» и «против». С большим отрывом лидировали «за», потому как было необходимо:

а) поднять настроение;

б) почувствовать себя ЖЕНЩИНОЙ, а не домохозяйкой, воспитательницей, поварихой, прачкой, портнихой, уборщицей, снабженцем, многодетной матерью, бабушкой, наложницей и рабыней;

в) освежить свои эмоции;

г) и отомстить Фимке за его измены.

Мои близкие отношения с Лешей я не расценивала как месть, потому что мы были почти родственниками, хотя если бы Фимка узнал об этом, то их с Алексеем дружбе пришел бы конец, как, впрочем, и нашему с ним браку. А может, мы с Лешкой уже дружно отправились бы и на тот свет, кто знает?! В конце концов, речь ведь идет не о том, что я должна обязательно вступить с Борисом в интимные отношения, хотя такие предположения и витают в воздухе. Это мог быть элементарный флирт, который принес бы мне мощный стимул для дальнейшей жизни.

В гостиницу возвращались молча. Отголоски пасмурного настроения Фимы не заставили себя долго ждать.

– Хотел бы я знать, тебе что, понравился этот тупой хрен, что ты так усиленно строила ему глазки? – грубо спросил он, а вернее, констатировал факт.

– Почему строила глазки? С чего ты взял? – спокойно ответила я вопросом на вопрос. – Просто мы с Борисом были «на одной волне», развлекая вас всех.