Костяной склеп - Линда Фэйрстайн

Над нами раскинулось прозрачное весеннее небо. В задней части Большой Медведицы четко вырисовывался огромный ковш. Полярная звезда указывала на Льва, прогнувшегося спиной к востоку от Девы. А на северо-востоке всходила сверкающая Вега.

Откинувшись на спинку кресла, я сидела в заднем ряду Космического театра в планетарии Гайдена и наблюдала за тем, как руководитель операции по захвату Эрика Поста, которого только что вывели в наручниках из музея, проводил брифинг для прессы. Было полпятого утра, я сидела в стороне от журналистов, атаковавших полицейских и измученных детективов градом вопросов.

— Вы говорили, он действовал в одиночку?

— Совершенно верно. Детектив Чепмен немного раскроет подоплеку отношения мистера Поста к своему отцу, — объявил шеф, отходя от микрофона и уступая место Майку.

— Тот несчастный случай, который произошел в Метрополитен в прошлую пятницу, как-то связан со смертью Катрины Грутен? — последовал очередной вопрос.

Отстранив Майка, шеф снова завладел микрофоном:

— Мы еще не занимались сопоставлением улик, однако можно с уверенностью сказать, что то не был несчастный случай.

— А напугавшая школьников рука в диораме?

— Специалисты отдела судебной экспертизы нашли на ней следы, которые могут быть для нас полезными. Конечно, мы проведем дальнейшее изучение на предмет их сходства с отпечатками подозреваемого. Замечу только, что у мистера Поста был доступ к ключам от диорам.

— Этим он, по-вашему, пытался отвести от себя подозрение на сотрудников службы охраны?

— Нет, это ваши домыслы, мистер Даймонд. Я знаю, вы можете раздуть целую историю из этой руки, поэтому данный вопрос я оставляю на суд вашего главного редактора. Так это у вас называется в «Пост»?

Другие репортеры рассмеялись. Удовлетворенные полученной информацией, они собрались расходиться.

Но тут к шефу подошел Мамдуба и что-то тихо ему сказал.

— Пока вы еще не разошлись, Элайджа Мамдуба, административный директор этого музея, хотел бы сказать вам пару слов.

Кто-то из журналистов вернулся на место, другие, не придав особого значения миниатюрной фигуре административного директора, покидали зал, торопясь передать сообщения в свои пресс-центры.

— Наша встреча, леди и джентльмены, состоялась при очень необычных обстоятельствах. И весьма щекотливых. — Мамдуба выступал перед весьма скромной аудиторией, в зале на тот момент осталось человек двенадцать-тринадцать, но он явно предвкушал, что его слова вскоре разойдутся огромными тиражами. — Около недели назад в одном из самых величественнейших мест Нью-Йорка, в Храме Дендура, расположенном в соседнем музее по ту сторону парка, мой коллега Пьер Тибодо впервые узнал о том, что нашли тело мисс Грутен.

Мамдуба сделал многозначительную паузу.

— А о финале этой трагедии мы извещаем вас сегодня, в этом великолепном планетарии, который входит в состав Музея естествознания, — сказал он, показывая широким жестом на стены роскошного Центра Роуза,[109]представлявшего собой самый мощный симулятор виртуальной реальности в мире.

Нельзя было не согласиться с Мамдубой. Эти оба выдающихся учреждения были лучшими в городе выставочными комплексами. Акры экспозиций, миллионы полотен, скульптур, экспонатов, предметов культа. Тысячи ученых, искусствоведов, путешественников и музейных работников посвятили свои жизни созданию этих непревзойденных коллекций достижений искусства и чудес науки.

— Со временем, — продолжал свою речь Мамдуба, — мы стали отражением общества, в котором мы живем, которое мы изучаем и которое, в свою очередь, породило нас. Преодоление заблуждений и предрассудков наших предшественников — неотъемлемая черта процесса нашего развития, касается ли это биологической эволюции, отношения к окружающей среде, расовых предубеждений, защиты вымирающих видов животных или освоения космоса.