Правозащитник - Артур Строгов

Елена надеялась, что Белосельский расстанется с Лизой и найдет себе новую «обезьянку», и тогда общество его окончательно заклеймит как любителя «нимфеток». К тому же в случае развода Елена претендовала как минимум на половину всей компании, а это составляло не менее миллиарда долларов. На такие деньги можно было купить весь мир. Адвокат сообщал, что Белосельский все еще раздумывает над пунктами развода, но компанию отдать не согласен. К тому же в газетах писали, что и он, и «юная мартышка» постоянно проводят время в благотворительном фонде, где заботятся о нуждающихся, попавших в беду людях, выкидывая на ветер фантастические суммы.

Изредка в бульварных изданиях появлялись подозрительные заголовки: «Известный правозащитник бросает вызов могущественному мафиози», «После ссоры с правозащитником ресторатор уходит в отставку», «Правозащитник нападает на банкиров», «Герой или преступник?» и т. д. Все это мало нравилось Елене еще и потому, что она сознавала, что ее муж конфликтует со многими бизнесменами и политиками, а всякий понимает, что это значит. Она опасалась, что прочитает объявление о том, что Белосельского застрелят раньше времени и он не успеет передать ей компанию в собственность. Впрочем, она не могла не удивляться тому, что на протяжении стольких лет именно Белосельский выходит победителем из всяких «тяжб, ссор, преследований», как писали о нем короли пера. И вот однажды, адвокат — упитанный мужчина лет пятидесяти с томно-сонными глазами, украшенными оправой роговых очков, — явился в неурочный час и заявил, что Белосельский согласен на все условия лишь бы получить развод. Елена была непритворно удивлена.

— Он передаст мне компанию? Полностью?

— Да, — подтвердил адвокат, — Вы станете основным акционером.

Елена едва верила своим ушам.

— Великолепно! Нужно торопиться, а то он еще передумает. Но сначала… я должна с ним увидеться. На всякий случай. Я ему не верю.

Адвокат поджал синеющие губы и издал возглас одобрения.

* * *

Белосельский разглядывал жену с неподдельным любопытством. За год, что супруги не виделись, Елена стала выглядеть еще более моложаво и беспечно. Ее глаза сверкали еще большим бесцеремонным блеском, а губы еще более дерзко произносили вульгарные циничности. На ней было великолепное черное платье из тяжелого шелка; волосы украшала марсаловая^[9] шляпка, а через плечо был перекинут лисий хвост вместо шарфа.

— Я видела твою Лолиту на улице… возле этих палаток… среди каких-то оборванцев и нищих. И охота вам возиться с падшими людишками? Ужасно! За кого я вышла замуж? Просто не верится! Ты стал таким неразборчивым… у тебя, наверно, гарем из уличных девок!

— А я вижу, что твой образ жизни как раз идет тебе на пользу, — отвечал Белосельский, — тебе не удастся вывести меня из себя. К тому же у меня своего рода праздник — я отмечаю победу над моими врагами, которые мне докучали длительное время…

— Само собой! Тебе же всегда важнее твои дела… Ты даже не спросишь про своих детей… тебе не интересно про них слышать?

— Зачем я буду спрашивать о них? Я ведь и так знаю… Мне докладывают о них. Особенно об их проделках.

Елена закусила губу.

— Тебе всегда были важнее посторонние люди… Им ты давал больше, чем родным детям… И тебе придется за это заплатить…

— Я готов. Я согласен с твоим упреком. Тем более мы уже это обсуждали сотни раз. Я не был примерным отцом, заботливым мужем. Возможно, мы виноваты оба. Но сейчас в моей жизни появилась девушка, на которой я хочу жениться…

— Ей же всего семнадцать лет!

— Лиза уже давно совершеннолетняя!

— Но она либо недоразвита, либо сбежала из приюта… она трудный подросток, и ты ей не нужен. Ты хочешь быть смешным?

— Я так долго искал девушку, которой в отличие от тебя не нужны ни пачки банкнот, ни бриллианты, ни модные платья… Она искренняя и добрая девушка. В ней одно ценнейшее качество — это искренность.

— Значит, она просто ненормальная или больная, — заключила Елена, — или недостаточно повзрослела, чтобы понять, что важно в жизни, а что нет. Она тебе надоест.

— Думай что хочешь…

— Тебя никогда не интересовало мое мнение. Так слушай. Я соглашусь на развод только при том условии, что ты отдашь мне все… все, что задолжал.

— Разве твой адвокат не передал тебе мое согласие?

— Передал, но я захотела услышать из твоих уст… К тому же я тебе не доверяю. С чего это вдруг после стольких лет ты решил мне отдать все? Я и сейчас убеждена, что за твоими поступками скрывается какой-то подвох.

— Ты лучше всех знаешь, что именно я держу свое слово.

— Посмотрим. Имей в виду, я привлеку к подписи всех известнейших юристов Москвы, чтобы компания точно перешла ко мне.

— Она перейдет к тебе, — с легким оттенком презрения произнес Белосельский, — ты станешь одной из самых богатых женщин России. И я тебе докажу, что это бремя тебе не по плечу. Имей в виду, что помогать тебе в управлении такой громоздкой «машиной» я не собираюсь… Мы теряем время, я готов подписать… назначь день…

Елена все еще не могла поверить своему счастью.

— Как только твоя Лолита станет твоей женой, она превратится в львицу.

Белосельский рассмеялся.

— Она лицемерка — как и ты, — с едкой иронией продолжала Елена, — а если я ошибаюсь, то тем хуже для вас обоих, в этом случае вы оба — свихнувшиеся существа, фанатики… Мне вас жаль.

— Точный день подписания назначь, будь добра!

— Как ты спешишь от меня избавиться! А когда-то ты добивался моей любви…

— Но ведь и ты была совершенно другой! — парировал Белосельский.

Елена положила ногу на ногу и откинулась на офисном диване в кокетливо-соблазнительной позе.

— Иногда я думаю о том, как бы сложилась наша жизнь, если бы не та авария… После которой ты изменился.

— Если бы не авария, я оставался бы жалким ничтожеством… не желаю с тобой это обсуждать.

— Еще бы! Впрочем, девочек малолетних тебе все равно бы нравилось соблазнять.

— Ты так и не ответила про дату.

— Не волнуйся! Я хочу так же быстро получить компанию, как ты — жениться на очередной глупышке. Можешь коллекционировать уличных «пустышек» сколько тебе вздумается. Кстати, после того как ты останешься ни с чем, посмотрим, насколько ты будешь нужен женщинам в другом статусе.

Белосельский усмехнулся.

— Тут ты ошибаешься. Я же говорил, Лиза особенная. Она не меркантильная. В ней я нашел то, что долгое время ищут многие… Но с тобой я это не намерен обсуждать.