Полужизни - Софи Ханна

– Про картину уже сказал? – спросила Чарли у Сэма.

– На вашем месте я бы не доверил столь важную миссию сержанту Комботекре. Мы бы сэкономили много времени и сил, если бы уже первичный поиск информации, который сержант Комботекра называет тщательным, а я – тщетным, обнаружил убийство двадцатишестилетней давности.

– Я искал среди нераскрытых преступлений, сэр. Базы данных по именам жертв, к сожалению, не существует. Как я мог...

– Так что с картиной? – спросил Пруст у Чарли.

Чарли подавила зевок. Безнадега, она только время зря теряет.

– Сэр, я не уверена, что картина существует, но если да, она прояснила бы многие факты.

– Я-ясно, – протянул Снеговик, всем видом показывая, насколько ему отвратительно то, что сказала Чарли. «Взгляд-отвращение» очень напоминал «взгляд для подлых предателей», только первый выражал неприязнь к глупости, а второй – к предательству. – Значит, наша доля – тереть волшебные лампы и ждать джиннов, так?

– Эйден Сид написал картину под названием «Убийство Мэри Трелиз». Марта Вайерс уничтожила ее вместе с остальными его работами, поэтому нам неизвестно, что на ней изображалось. По мнению Рут Басси, нечто важное, и я с ней согласна. Нечто важное явно присутствовало, ведь Марта Вайерс, узнав от Кэрри Гатти, что за убийство Мэри Трелиз осужден отчим Эйдена, тотчас поняла, в чем дело. Сид пока еще не может отвечать на наши вопросы, но... – Чарли дождалась кивка Саймона: давай, мол, все выкладывай! – Уничтожив картины Эйдена, Трелиз написала их копии.

– В ее доме мы нашли семнадцать таких репродукций, – вставил Комботекра. – Угадайте, какой не хватает?

– Наверняка как только Марта поняла, что уничтожила изобличающее Сида доказательство, она по памяти создала копию той картины. Почему бы и нет? Семнадцать других она же воспроизвела!

– Что же, о лучшем доказательстве я и не мечтал! – В голосе Пруста звенел лед.

– Сэр, если найдем эту картину и покажем Лену Смиту... Понимаю, улика неважная, но вдруг это развяжет Смиту язык...

– Помните, сержант, мы сидели в том шумном кафе и вы заявили, что не годитесь для службы в уголовной полиции? Тогда я с вами не согласился, зато сейчас согласен. Речь о картине, которая то ли существует, то ли нет.

– Ни в Гарстед-коттедже, ни в других зданиях Виллерса ничего подобного не обнаружено, – сообщил Комботекра. – Ричард Беделл, заместитель директора школы, ясно дал понять: будь его воля, он бы картины Марты отправил прямиком на свалку. Беделл не стеснялся в выражениях, рассказывая, какой ущерб нанесли Вайерсы репутации школы. Марта, оказывается, бродила по территории школы и приставала к девочкам с рассказами о том, как умерла и воскресла. Однако щедрая спонсорская помощь Вайерсов связывала администрации руки.

– Жадность их и сгубила! – вздохнул Пруст. – Однако за Виллерс тревожиться не стоит: школа живет и процветает. Так, что же мы намерены делать дальше? Есть предложения, в которых не фигурируют мифические копии картин?

– А если убедить Сида отправиться к отчиму на свидание?

– Ни в коем случае! – Саймон повернулся к Чарли. Он не сомневался в ее поддержке, пока не заглянул в глаза. – Только не говори, что ты «за»! После всего, на что обрек Эйдена этот ублюдок, мы заставим его навестить «любимого отчима»?

– Встреча со Смитом может пойти Эйдену на пользу, – заметила Чарли. – Скажет отчиму правду, потребует правду взамен. Ложь и недомолвки сослужили ему плохую службу! Почему бы не объяснить ему суть проблемы, вместо того чтобы оберегать его, как глупого несмышленыша?

– А если из этой затеи ничего не выйдет? Тогда после всех испытаний Эйден почувствует себя никчемным идиотом, и виноваты будем мы.

– Весьма разумно, – кивнул Пруст. – Только вы, Уотерхаус, не беспокойтесь, убеждать Сида предстоит не вам. Уверен, сержант Зэйлер справится и без вашей неловкой помощи.

– Простите, сэр, но я теперь работаю не на вас.

– Если нужно убедить, я попробую, – перебил Саймон. – Понимаю, конечно, что не гожусь для...

– Список бесконечен, правда? – сочувственно поинтересовался Пруст. – Список того, на что вы, Уотерхаус, не годитесь. Однако суть не в этом. – Пруст достал из ящика стола внушительную книгу.

«Нет, это не... – в отчаянии подумал Саймон. – Неужели... Вот проклятье!»

– Да, Уотерхаус, это новенький, блестящий, свежеизданный атлас автомобильных дорог Великобритании. Я купил его за десять фунтов, которые вскоре после нашего тет-а-тет нашел в мусорной корзине возле ксерокса.

– Сэр, вы же не собираетесь...

– Люди, Уотерхаус, делятся на две категории: те, кто признает ошибки и старается исправить, и те, кто мысленно исправляет их задним числом, то есть притворяется, что их не совершал. Если что-то получается, они «всегда так и думали», если нет, они «с самого начала были против». – Пруст откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. – Искренне надеюсь, что принадлежу к первой категории. Если в чем-то не прав, то признаю свой промах и по возможности заглаживаю.

Саймон, Чарли и Сэм Комботекра онемели от удивления.

– В этой ситуации я доволен собой целиком и полностью, – продолжал Снеговик. – Что бы ни говорили наши коллеги из Лондона, я твердо знал: вы, Уотерхаус, человек надежный и сумеете это доказать. Когда другие сомневались, я верил: вы обязательно к нам вернетесь. Представьте, если бы, вернувшись, вы обнаружили, что дело Нэнси Беддоус перепоручено Селлерсу или Гиббсу! Нет, я так не поступил, вопреки многочисленным попыткам ваших коллег, имена которых разглашать не стану, – Пруст хмуро взглянул на Комботекру, – украсть работу, являющуюся по праву вашей. Недостатки у меня, разумеется, есть, но осмелюсь утверждать, что неверность и предательство в их число не входят. – Пруст протянул Саймону атлас. – Счастливого пути, Уотерхаус! Попутного ветра!