Стилист - Александра Маринина

Он безнадежно и обиженно махнул рукой и снова вернулся ксвоим смородиновым кустам.

* * *

– Надо же, как просто, – удрученно сказала Настя,когда Селуянов вернулся вечером на Петровку. – Ищем всюду, ищем, а местооказывается у нас под носом. Не зря говорят: нахальство – второе счастье. Вполукилометре от дачи родителей жены устроиться – это надо суметь.

– Он не очень-то рисковал, – заметил Коля. –Ведь, кроме Бергеров, его в поселке никто не знает, а они бывают на даче тольколетом. Я уж не говорю о том, что все дело происходило осенью, зимой и весной,когда там вообще довольно безлюдно. Похоже, кроме мужика, с которым яразговаривал, там никто постоянно не живет. Так что риск на самом деле былминимальный. Меня гораздо больше интересуют тихие культурные люди на иномарках,которые туда систематически наведывались.

– У тебя есть объяснение? – спросила она.

– Есть. Только оно очень страшное. Даже и говорить нехочется. Придется мне для начала еще разочек Славика Дорошевича потрясти.

– Может, скажешь, до чего додумался?

– Нет, сначала проверю. Очень уж гадко.

Он уже взялся за ручку двери и собрался выйти из кабинета,когда Настя окликнула его:

– Коля, ты что, всерьез думаешь, что это может бытьтак?

– Ты о чем? – оторопело обернулся он.

– О том, о чем ты мне только что говорил. И не делай изменя, пожалуйста, невинный цветок, не надейся, что до твоих гадостей я сама недодумаюсь. Ты ведь подозреваешь, что в пустой даче Шараповых устроили бардакдля гомосексуалистов, верно? Мальчишек с первого же дня сажали на иглу и держалиих постоянно под кайфом, пока они не умирали. И давали ими попользоватьсяизбранной элите за хорошие деньги. Разве ты не это имел в виду?

– Это. Трудно с тобой, Аська.

– Не всем, – скупо улыбнулась она. – Тольконекоторым. Мы дом осматривать будем или как?

– Обязательно. Я уже разговаривал с хозяином дачи, сШараповым. Дом был сдан в ноябре прошлого года приличному мужчине. Срок – покадо лета. Мужчина по приметам – не Якимов.

– Понятное дело. Подставной. Якимов мог от жены или отее родителей услышать о том, что дом Шараповых сдается, и решил не искать удачив заморских краях, не светиться в поисках дома, который можно снять. В поселкеего никто не знает, можно наведываться туда безболезненно, если соблюдатьэлементарную аккуратность. Но кто-то же должен был там постоянно находиться смальчиками. Ясно, что не сам Якимов. Он – отец семейства, ему детей обихаживатьнадо. У него свободное время – только днем, когда дети в садике и в школе.Наверное, тот человек, который договаривался с Шараповыми, и мальчиков стерег.Тоже примета времени, между прочим.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что раньше местный участковый обязательнопоинтересовался бы, кто в доме живет и что там происходит. А теперь никому нидо чего дела нет. Для преступников наступила эпоха великой безопасности. Так дочего ты с Шараповым-то договорился?

– Завтра с утречка встретимся и поедем осматривать дом.Он запасные ключи возьмет, чтобы замок не ломать.

До ухода с работы Насте нужно было успеть переделать кучудел, но все валилось из рук. Она с трудом заставляла себя сосредоточиться и тутже снова отвлекалась на мысли то о Якимове, то о Соловьеве. В конце концов онане выдержала и позвонила мужу:

– Лешик, какие у тебя планы на завтра?

– Вопрос не предвещает ничего хорошего, – ответилАлексей. – Завтра я собираюсь сидеть дома и работать. У тебя естьвозражения?

– Я хотела спросить, могу ли я завтра взять машину.

– Ася, весь год, что мы с тобой женаты, я, как тупойдятел, пытаюсь вдолбить тебе в голову, что у нас все общее – и деньги, имашина. Если тебе надо – бери и не спрашивай.

– Ладно, – вздохнула она. – Возьму и неспрошу. Но она тебе точно не нужна?

– Не понимаю, как я мог на тебе жениться. Был уверен,что ты умная. А ты, как выяснилось, с первого слова ничего не понимаешь. Тебевсе надо по три раза объяснять.

– Не смей меня критиковать, – рассмеяласьНастя. – Пусть я глупая, но зато я тебя люблю. Это мое главноедостоинство, которое перевешивает все мои многочисленные пороки.

– Ну разве что…

Ей все-таки удалось заставить себя выбросить из головыпосторонние мысли и заняться неотложными делами. Завтра она поедет к Соловьеву,не дожидась возвращения Короткова из командировки.

* * *

Но, прежде чем ехать в «Мечту», она отправилась на городскуюквартиру Соловьева, где теперь жил его сын Игорь. Вид квартиры привел ее вужас, но чего-то подобного она и ожидала. Кроме самого Игоря, по комнатамбродили какие-то сомнамбулического вида парни в черных майках, черных кожаныхжилетках и черных же повязках на голове. Игорь Соловьев, впрочем, выгляделточно так же.

– Ты разговаривать-то в состоянии? – спросила егоНастя, пройдя в комнату.

– Смотря о чем, – ухмыльнулся юноша. – Вы измилиции, что ли? Так я только употребляю, имею право, закон разрешает. А если вынасчет хранения – так у меня ни-ни. Я законы знаю, не маленький.

– Подготовился на все случаи жизни, – спокойноконстатировала Настя. – Но я наркотиками не занимаюсь. Не мой профиль.

– А чего ж тогда? Вы мне больше ничего не шейте, на мненичего нет.

– Уверен?

Парень вмиг стал агрессивным, глаза превратились в узкиещелки, из которых на Настю полыхнуло одновременно ненавистью и презрением.

– Не берите на понт. Я вас сюда не звал.

– Это верно, – покладисто согласилась она, решивне ссориться с Игорем. Трое здоровых парней под наркотическим дурманом – не такомпания, с которой можно было позволить себе конфликтовать. – Я хочупоговорить с тобой об отце.

– У-у-у, опять благотворительность, – протянулон. – Чего ж вы не уйметесь никак? Все воспитываете меня, воспитываете,время вам девать некуда. Оставили бы вы меня в покое, а? И его заодно.

– Оставлю, – пообещала Настя. – Вот задамтебе несколько вопросов – и оставлю. Честное слово. И воспитывать не буду. Нукак, поговорим?

– Только недолго, – предупредил Игорь. – Мнеуходить надо.

– Хорошо, я постараюсь недолго. Почему отец не хочет,чтобы ты жил с ним?

– Во спросили! – грубо расхохотался он. – Этоя не хочу с ним жить, а не он со мной.

– Ты не понял. То, что ты не хочешь жить с отцом, ямогу объяснить. Но ведь и он не хочет тебя видеть. Почему?

– А черт его знает, – махнул рукой Игорь. –Вбил себе в голову какую-то дурь. Кто его разберет?

– Какую именно дурь?