Заказ - Константин Кульчицкий

– Матвевна, делать-то чего? – озадаченно спросила она.

– А что у вас? – участливо поинтересовалась толстуха.

– Да ты понимаешь, бабка у нас старая на отделении лежит. И уже час целый без остановки блюёт…

– А доктор ваш где?

– Так ведь домой ушёл, ужинать. Часа два назад, так с тех пор и нету. Живёт-то через два дома, может, сбегать за ним?

– Ну, а лекарства ты ей давала какие?

– А чё я ей дам. Всё, что есть, – у доктора. А у нас кроме йода да валерьянки… – И пожаловалась: – Она мне уже все наволочки перепачкала. Четвёртый раз меняем…

Снаружи сгущались ранние сумерки. И дождь всё так же безостановочно колотил по крышам двух машин, остывавших на площадке у входа.

– Ну так за доктором кого из девок пошли, – продолжался неторопливый разговор в приёмном покое. – А сама тазик поставь. Пусть в него блюёт. Вот тебе и весь сказ…

И Матвевна снова углубилась в журнал, изучая таинства подрезки малины.

Панама явственно понял: ещё пять минут – и он сам им тут весь этот «стерильный» пол заблюёт. От чистого отвращения. Он переглянулся с Семёном и понял, что тот вполне с ним солидарен. Они не сговариваясь подхватили девушек и повели их наружу.

Под козырёк входа дождь не проникал – только сырой ветер. Фаульгабер оглядывался на дверь и то глубоко засовывал руки в карманы, то принимался скрести ногтями рубцы. Антон вытащил сигареты и зашарил в поисках зажигалки, и тут, словно дождавшись момента, за пазухой ожил мобильный. Антон поспешно сунул Ане мятую пачку:

– Панаморев слушает!

– Антон Григорьевич. – Голос принадлежал дежурному в прокуратуре. – Пришли данные из Москвы! Прочитать?

– Читай!

Сосны раскачивались и гудели, и он прикрыл трубку ладонью.

– Если коротко, то исследование крови отца, а также бабки жеребца по кличке «Заказ»…

В окнах операционной погас свет.

– …Позволяет с вероятностью восемьдесят девять и шесть десятых процента утверждать, что присланная для анализа кровь принадлежит жеребцу по кличке «Заказ»…

Аня уронила сигареты на мокрый бетон и первой бросилась назад в вестибюль. Через несколько минут к ним вышел всё тот же врач. Теперь уже в зелёной хирургической робе, колпаке и бахилах. И по его лицу Антон понял, ЧТО он им скажет, ещё прежде, чем врач действительно заговорил. Плохо понимая, что делает, Антон шагнул к Ане, словно пытаясь собой заслонить её от невозможного, чудовищного известия…

– Поздно вы его к нам привезли, – донеслось до него словно с того света. – Колотое ранение через диафрагму в печень… внутреннее кровоизлияние…

Смысл отдельных слов пролетал мимо застывшего разума, а всё вместе значило только одно: СЕРГЕЯ БОЛЬШЕ НЕТ. Залитая мягким светом арена, красочные препятствия и кони, волшебно воспаряющие над ними… Голубоглазый парень азартно «болеет» за участников перепрыжки… ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ. Яростный подскок со стула в кафе, жаркие пятна на обтянутом скуластом лице: «Что значит – из-за какого-то? Да вы знаете хоть, что это за конь?!! Ни черта вы не знаете!..» ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ. И последнее: «А мы-то надеялись…»

Шумевшие кругом больницы карельские сосны показались Антону увитыми плющом великанами, раскинувшими в распятии зелёные руки.

– Мы просто не смогли… – объяснял врач ничего уже не значившие подробности. – Шок… Прямо на столе сердце остановилось… Простите… Если бы хоть минут на двадцать пораньше…

Эти самые двадцать минут Сергей провёл у них в вестибюле, пока люди, дававшие Гиппократову клятву, интересовались его пропиской и страховым полисом. Но и это никакого значения уже не имело…

О несбыточном и высоком, о гибели и надежде, о последнем бое и о бессмертной любви…

Сергей гладит породистую, благородную голову любимца, заглядывает в ясные, переливчатые глаза, чувствует на лице тёплое, ласковое дыхание. Заказ нетерпеливо перебирает тонкими ногами, изгибает шею, подталкивает его носом: «Ну? Поскакали скорей!»

Над степью ещё плывёт предрассветный туман, но пепельный свет, отражённый небесными сферами, уже обрисовывает вдалеке знакомые силуэты горной гряды. И первой проявляется в вышине, рельефно выступает сквозь синеву небосвода священная вершина Белой горы…

Сергей тянет руку к холке Заказа, чтобы привычно и легко вскочить ему на спину… и обнаруживает на плечах жеребца могучие крылья. Они чуть слышно шуршат, величаво и гордо разворачиваясь во всю ширь. И вдруг Сергей понимает, что конь, принятый им за Заказа, на самом деле есть всевышнее и вечное Существо, земным проявлением Которого был его товарищ по скачкам.

Сперва он немного робеет перед посланцем небес, не зная, как с Ним поступать. Но Существо игриво роет землю копытом и кивает головой, словно забавляясь взятым в рот хлыстиком, и Серёжа решается: вспрыгивает на гнедую тёплую спину чуть позади мерно дышащих крыльев. Ни седло, ни уздечка больше им не нужны. Конь берёт с места спокойным галопом…

Словно бы удар колокола бестелесным эхом доносится издалека…

Галоп становится реже, а в толчках мускулистого крупа басовой струной начинает звучать долгожданная свободная мощь. Заказ превращается в крылатую гнедую пружину. Она плавно собирается тугим комком мышц, а потом, распрямляясь, улетает вместе со всадником метров на пятнадцать вперёд…

Как чисто и легко! Какой ветер умывает лицо!

Оба знают, куда лежит их дорога. Сергей не замечает момента, когда копыта Существа перестают касаться земли, и лишь крылья продолжают работать размеренно и могуче. Толчок, толчок. Взлёт. Взмах…

Выше, выше. К сияющей впереди вершине Белой горы. И солнце поднимается из-за гряды, растворяя всадника на крылатом коне в сплошном расплавленном золоте…