Правдивая ложь - Нора Робертс

– Держись за мной. Музыка резко оборвалась.

– Фрэнк?

– Он здесь. Дерьмо. Не пускай ее.

Но Джулия уже вошла и во второй раз столкнулась с насильственной смертью. Дрейк лежал на спине. Вокруг осколки бокала, пахло кровью и кислым шампанским…

Через час Джулия с Полом вернулись в Малибу. Вскоре к ним присоединился Линкольн.

– Линкольн, я должна знать. Полиция думает, что я его убила?

– Нет. У тебя нет мотива. Как только установят время смерти, отпадет и возможность. И это убийство выглядит профессиональным.

– Профессиональным?

– Один выстрел, очень точный. Через день-два узнаем.

– День-два. – Джулия не знала, выдержит ли еще час-два. – Линкольн, он мог спасти меня, а теперь он мертв, и меня ничто не спасет.

– Может, он тебя еще и спасет. С заявлением Хафнера и тем фактом, что Дрейк убит, дело против тебя выглядит очень шатким. Сигнализация была отключена, значит, в поместье мог проникнуть кто угодно. Хафнер также подтверждает, что ты находилась в саду, а в доме был кто-то другой. Если бы дом был пустым, Дрейк не смотрел бы в окно, не бросился бы бежать в панике.

Джулия ухватилась за соломинку:

– Если суд все же состоится, ты все это используешь?

– Да. Этого более чем достаточно для обоснованного сомнения, и окружной прокурор это прекрасно понимает. А теперь иди спать, Джулия.

– Спасибо за все. Линкольн. – Джулия встала, чтобы проводить его, и в это время зазвонил телефон. – Я возьму.

– Пусть звонит.

– Если это репортер, я с удовольствием брошу трубку. Алло?.. Да, конечно. Линкольн, это твой сын.

– Гаррет? – Линкольн бросился к телефону и остановился, охваченный стыдом. – Моя семья решила прилететь на несколько дней. У детей весенние каникулы.

Джулия промолчала, и он взял трубку.

– Гаррет, вы прилетели? Да, я знаю, что рейс задерживался. Рад слышать твой голос. – Линкольн рассмеялся и повернулся спиной к Джулии. – Ну, сейчас только начало двенадцатого… Да, мы обязательно пойдем на бейсбол и съездим в Диснейленд. Скажи маме и сестре, что я уже еду в отель, так что не ложитесь спать. Да-да, очень скоро. До свидания, Гаррет.

Линкольн повесил трубку, откашлялся.

– Простите, я оставил им этот номер. Их рейс задержали в Сент-Луисе, и я немного тревожился.

Джулия спокойно встретила его настороженный взгляд.

– Все нормально. Тебе пора ехать. Он поспешно ушел. Слишком поспешно, подумала Джулия и повернулась к Полу.

– Какая ирония судьбы! Этот мальчик всего на несколько месяцев моложе Брэндона. Когда Линкольн узнал, что я беременна, он так перепугался, что побежал прямо к жене. Можно сказать, что я спасла его брак и была причиной рождения сводного брата Брэндона. Он показался мне умным и воспитанным мальчиком.

Пол раздавил сигару в пепельнице.

– Я с удовольствием повозил бы Хэтуэя мордой по бетонной стене. За тебя.

– Я давно перестала сердиться. Даже не заметила когда. Но он все еще бежит. – Джулия подошла к Полу, села к нему на колени. – Я больше никуда не бегу, Пол, и я знаю, когда это случилось. В ту ночь в Лондоне, когда я тебе рассказала все свои секреты. Никогда не думала, что смогу доверить их мужчине. – Она поцеловала Пола в губы. – Поэтому я не думаю, что ты должен возить его мордой по бетону.

Они так и заснули, одетые, крепко обнявшись. В начале шестого, когда в дверь постучали, они вздрогнули и, мигая, уставились друг на друга.

Ранним гостем оказался Фрэнк. Пока Джулия доставала сковородку, он уселся за кухонным столом и объявил:

– У меня есть хорошие новости и плохие новости. Плохие состоят в том, что окружной прокурор пока не готов снять обвинения.

Джулия молча достала из холодильника коробку с яйцами.

– Теперь хорошие новости. Расследование вновь открыто. Заявление Хафнера работает на вас, Джулия. Мы должны кое-что проверить, доказать его связь с Кинкейдом. Жаль, что старина Расти не заглянул в окно сам, раз уж Моррисон не сможет ничего рассказать, но тот факт, что они оба там были, рассыпает все дело.

Самыми главными уликами против вас были отсутствие алиби у вас и алиби всех, находившихся в поместье на решающие двадцать две минуты. Если мы поверим Хафнеру, обе эти улики уничтожаются.

– Если… – повторила Джулия.

– Не волнуйтесь, Джулия. Конечно, Расти злится на вас из-за того, что вы его подставили, и хотел бы отказаться от своих показаний, но он понимает реальную ситуацию. В его положении лучше сотрудничать с полицией. Теперь окружной прокурор. Он хотел бы опровергнуть заявление Хафнера, однако, как только мы установим, что Хафнер не врал насчет работы на Кинкейда, ему придется проглотить и остальное. Моррисон был в поместье во время убийства и что-то видел, теперь он мертв. – Фрэнк благодарно вздохнул, когда Пол поставил перед ним кружку с кофе. – Мы связались с телефонной станцией. Будет интересно посмотреть, с кем Моррисон разговаривал после убийства Евы.

Они говорят об убийстве, думала Джулия, а на плите шипит бекон и кипит кофе. За окном птица надрывается так, будто от этого зависит ее жизнь. В трех тысячах миль отсюда Брэндон борется с дробями или пишет контрольную по английскому. Как успокаивает мысль о том, что жизнь продолжает свой неспешный цикл, даже когда ее собственный мир взорван изнутри.

– Вы столько работаете, чтобы вытащить меня.

– Не люблю работать против своей интуиции, – Фрэнк подлил в кофе ровно столько молока, чтобы не обжечься, и с наслаждением отпил из кружки. – И не люблю, когда кому-то сходит с рук убийство. Ваша мать была потрясающей леди.

Джулия подумала сразу об обеих. Об увлеченном адвокате, которая находила время испечь домашнее печенье и подшить подол платья. Об энергичной актрисе, державшейся за жизнь до последнего.

– Да, была. Какую яичницу вы любите, лейтенант?

– Прожаренную, – улыбнулся Фрэнк. – Я читал одну из ваших книг. О Дороти Роджерс. Захватывающая история.

Джулия залила бекон яйцами.

– Она прожила потрясающую жизнь.

– Ну, как человек, зарабатывающий на жизнь допросами, я хотел бы узнать ваш фокус.

– Никакого фокуса. Когда вы разговариваете с людьми, они никогда не забывают, что вы полицейский. А я обычно просто слушаю, поэтому люди увлекаются собственной историей и забывают обо мне и о диктофоне.

– Если бы вы решили продать свои записи, то сколотили бы приличное состояние. Что вы делаете с кассетами, когда заканчиваете книгу?

Джулия вывернула на блюдо яичницу с беконом, довольная тем, что желтки затвердели.

– Храню их в своем архиве.

– Минуточку.