Спасти президента - Лев Гурский

Клиника занимала целый квартал и имела два входа, главный и служебный.

Главный был прикрыт тяжелыми стальными воротами; сквозь решетчатое окно проходной легко угадывались силуэты нескольких вохровцев и контур турникета. Служебную дверь я нашел, пройдя от главных ворот метров триста по периметру: в высокий кирпичный забор была вмурована прямоугольная металлическая заплата с кнопкой переговорного устройства на уровне плеч и внимательной телекамерой над головой.

Я нажал кнопку. Телекамера скосила на меня круглый сорочий глаз, а из динамика глухо донеслось:

— Вход только для персонала. Посетители допускаются на территорию через проходную. Приемные дни — понедельник и вторник, с десяти до пятнадцати часов...

Система безопасности в некогда элитной психбольнице выглядела внушительно. Оборонный завод какой-то, а не клиника, с уважением подумал я.

Если отсюда так же трудно выйти, как сюда войти, то столице не грозит нашествие буйных психов. По крайней мере, из этой крепости.

— Я не простой посетитель, — заявил я, поднося корочки удостоверения ближе к объективу. — Капитан ФСБ Максим Лаптев. Мне надо потолковать с вашим главврачом.

— Вход только для персонала... — опять кашлянуло переговорное устройство, но внезапно смолкло. Сорока-телекамера метнулась к документу, словно к нитке блестящих бус. —... Идите на проходную, капитан, — послышался в динамике уже другой голос. — Вам будет заказан разовый пропуск.

Тем же путем я проследовал обратно к воротам и вошел в проходную. Из-за окошечка с надписью «Выдача пропусков» мне улыбнулась потрясающая девица в камуфляжной блузке.

Сразу видно элитное заведение, сообразил я. Э-ли-та! Отобрали самое лучшее. На оборонном заводе меня бы встретила мрачная столетняя горгона и полдня выясняла, откуда я и как меня зовут.

— Вы Локтев? — спросила элитная девица, мило перевирая мою незатейливую фамилию.

— Скорее, Лаптев, — деликатно уточнил я и протянул ей удостоверение. Такую куколку даже неловко было поправлять. — Лаптев, Максим Анатольевич.

— Проходите, вас сейчас отвезут, — вновь улыбнулась мне куколка, возвращая документ с вложенным квадратиком пропуска.

Бравые вохровцы у турникета оттиснули на квадратике чернильный штамп, после чего я был допущен на территорию клиники. Возле самых дверей меня уже дожидался крытый двухместный электрокар с могучим санитаром у руля.

— Поехали! — скомандовал рулевой, и мы покатили по извилистой асфальтовой дорожке.

Между желтыми больничными корпусами юркая машинка пропетляла, в общей сложности, минуты полторы. Это же расстояние можно было одолеть небыстрым шагом минуты за три. Черепашье ралли также было привилегией элитного заведения, пусть и наполовину бывшего: зачем ходить пешком, когда можно ехать?

Впрочем, самого маршрута поездки я толком не запомнил. Все девяносто секунд пути я с интересом разглядывал выданный мне бумажный квадратик. И наконец решил, что держать секс-бомбу на проходной — неразумное расточительство кадров. Красоте нужны воздух и простор. Красоте не место среди пыльных бумажек.

Девица все-таки умудрилась всучить мне пропуск на имя Максима Локтева...

Кабинет главврача был лишен острых углов, устлан пушистым ковром, обклеен до потолка мягким поролоном и обставлен безопасной надувной мебелью. Однако внешность самого хозяина кабинета бросала дерзкий вызов округлостям интерьера. Главврач был высок, крайне худощав и смахивал на скальпель, завернутый в три слоя медицинского бинта. Даже имя-отчество у него было острое и костистое: Эрнест Эдуардович.

— Чем я могу помочь, капитан? — спросил хозяин, когда мы оба погрузились в надувные кресла.

«Мне бы чуть-чуть везения, доктор, — мысленно ответил я. — Со вчерашнего дня его очень недостает».

Вслух такие слова я говорить остерегся, чтобы из посетителя дурдома не превратиться в его хронического жильца. Хотя капелька удачи мне теперь, ей-богу, не помешала бы.

Взрыв на руинах инвалидского Комитета разметал в клочки не только самого мистера Федотова с его иномаркой и охраной, но и мои надежды отыскать след Исаева-«Мстителя». Неведомый Толян обрубил почти все нити. Дело, начатое аммоналом, довершил пластит. Первый фугас оставил от архивной горы две-три пригоршни праха, а внезапная гибель директора ОКПИМВа на глазах его сотрудников запечатала им рты крепче любого кляпа. Дружно скорбя по покойному шефу, они устроили мне сеанс одновременной игры в молчанку.