Пятая авеню - Кристофер Смит

– Я слышал, какая-то женщина кричит о чем-то, что касается моего сына, – спокойным голосом произнес он. – В чем дело?

Медсестра посмотрела на него озадаченным взглядом.

– Это Лиана Редман. Она хочет увидеть Марио.

– А вы ее не пускаете. И поэтому она кричит?

Женщина утвердительно кивнула.

– Посещение разрешено только ближайшим родственникам.

– Тогда гоните ее отсюда в шею.

Женщина хотела сказать что-то в ответ, но заколебалась. Собравшись с мыслями и стараясь говорить спокойно, она объяснила:

– Понимаете, дело в том, что ее отец… Он столько сделал для нашей больницы. Мы опасаемся, что если…

– Но ведь она беспокоит больных, – невозмутимым и поучительным тоном произнес де Сикко. – Не хотите ли вы сказать, что намерены с этим мириться?

По выражению лица медсестры Антонио понял, что именно это они и намерены сделать, после чего почувствовал, как учащенно начала пульсировать кровь в висках.

– Может, мне стоит самому поговорить с ней? – предложил де Сикко и, обойдя кровать, направился к двери. – Побудьте возле моего сына. Я сейчас вернусь.

Она была совсем не такой, какой он запомнил ее два года назад.

Когда де Сикко, выйдя из палаты, пошел по коридору, Лиана повернулась к нему, мгновенно поразив его произошедшей с ней переменой. Ее лицо под флуоресцентным освещением выглядело бледным, его черты стали с возрастом более четкими, а в глазах девушки появилось явное здравомыслие – все это заставило его сделать паузу и не спешить выполнять задуманное. Раньше в ее внешности не было ничего подобного.

Лиана смотрела на него с таким вызовом, который почти поверг его в изумление. Ее глаза горели решимостью, а когда она заговорила, ее голос зазвучал твердо и уверенно.

– Антонио, я не уйду, пока не увижу его.

Она любила его сына. А ведь эта женщина только что вышла замуж, и все равно она любила его сына. Он видел это на ее лице, слышал в ее голосе. Какая наглость! Да неужто она и вправду решила, будто может указывать ему, что делать? Кем она его считает, одним из своих прислужников? Он почувствовал непреодолимое отвращение к ней, но при этом его лицо оставалось по-прежнему непроницаемым.

– А ну-ка уймись, женщина. И остынь немного. Моего сына ты не увидишь. – Антонио де Сикко перевел взгляд на врача, пожилого мужчину, стоявшего рядом с Лианой. – У нее нет никаких прав на то, чтобы находиться здесь, – сказал он. – Если она войдет в палату, я привлеку ее к суду. Вам это понятно?

Врач согласно кивнул – иного выбора у него не было.

Посмотрев на Лиану, Антонио увидел боль на ее лице и ненависть в глазах и сразу подумал, что, возможно Люсия была права. Вполне вероятно, решил он, что эта сучка спала с Марио.

– Тебе нечего здесь делать, – заявил он. – Вали домой к своему мужу.

Он пошел прочь, а она смотрела ему вслед испепеляющим взглядом.

Антонио мысленно представил Лиану, стоящую в толпе в изысканном, безукоризненно сидящем платье, с широко открытыми сияющими глазами, в которых отражались непрерывные вспышки камер, направленных на ее лицо, ее голос, звучащий ясно и уверенно во время произнесения речи, о которой ему говорили сегодня утром.

А потом он увидел ее взлетающей на воздух, к светильникам. Ее лицо, скомканное и измятое в ореоле из крови. Град пуль, летящих из дальнего угла вестибюля и превращающих в месиво то, что раньше было ее телом.

Он услышал за своей спиной ее голос, высокий и тонкий:

– Антонио…

Но де Сикко входил уже в палату сына. Дверь за ним захлопнулась. Для него она уже не существовала.

Майкл во все глаза смотрел на человека, стоявшего в прихожей, пораженный столь значительными изменениями в его внешности. Он не верил своим ушам, думая, что просто неправильно расслышал его.

– Простите, что вы сказали?

Этот мужчина, прилетевший из Лос-Анджелеса для того, чтобы повидать Майкла, приложил палец к губам и жестом пригласил Майкла последовать за ним из квартиры в коридор.

– Поторопитесь, – прошептал он. – Мой самолет улетает через час, и я не собираюсь пропускать этот рейс из-за вас. Я устал от всей этой чепухи. Ваш отец, черт бы его побрал, настоящий псих. А я выхожу из игры.

Насторожившись, Майкл проследовал за мужчиной до конца вестибюля, до стены, на которой были освещенные изнутри лифтовые шахты, окно, выходившее на Манхэттен и высокое растение, чьи листья блестели на свету так, как будто были намазаны воском.

Мужчина подошел к окну и, склонившись над ним, зажег сигарету. Он глубоко затянулся и выдохнул дым, закрывший его лицо, словно прозрачная вуаль. Звали его Билл Дженнингс, а был он агентом Майкла – человеком, которого Майкл не видел и не слышал с того времени, как банки перестали иметь с ним дела.

– Что происходит, Билл? – спросил он. – Похоже, ты приехал не для того, чтобы меня успокоить.

Пришелец снова выпустил изо рта облако дыма.

– Мы не можем говорить в вашей квартире, – ответил он. – Этот ублюдок наверняка понатыкал здесь жучков для прослушки. Не сбрей я бороду и не перекрасься в блондина, вряд ли я бы стоял сейчас перед вами.

Майкл, не понимая цели визита, начинал уже терять терпение.

– О чем ты говоришь? И как все это связано с Сантьяго?

Мужчина, стараясь не смотреть в глаза Майкла, ответил:

– Нет никакого Сантьяго. Ваш папаша создал его, чтобы попугать вас. В течение прошлого года Луис заставлял меня потихоньку списывать деньги с ваших счетов так, чтобы это выглядело как банкротство. После того, как банки окончательно отказались иметь с вами дела, он заставил меня убедить вас сыграть в одном из казино. Он знал наперед, что вы проиграете и что вы в конце концов прибежите к нему, а он сделает все, чтобы заставить вас поверить, будто это казино контролируется мафией.

Оба мужчины, хотя и молчали, почувствовали какую-то возникшую между ними напряженность. Мужчина, глядя на Майкла, по выражению его лица понимал, что тот не верит услышанному, и сам напряженно морщился, ища, что еще добавить.

– Ладно уж, говорить, так все. Майкл, казино «Аура» не принадлежит Сантьяго, – ваш папочка владеет, по крайней мере, частью этого заведения. Он-то и организовал получение вами этого займа, зная, что вы до смерти перепугаетесь, спустив все, и окажетесь в долгу у человека по имени Стефано Сантьяго. Он все спланировал с самого начала.

Все это не укладывалось в голове Майкла.

Он вспомнил о телефонном звонке, раздавшемся сегодня утром и предупредившем, что он должен сделать то, о чем просил его отец, то есть убить Джорджа Редмана. А затем он вспомнил о своей собаке.

– А моя собака? – обратился он к Биллу с вопросом. – Сантьяго убил ее. Он оставил записку с предупреждением, что то же самое ждет и меня, если я не верну деньги.