Питомник - Полина Дашкова

Иван Косицкий оставил машину на небольшой площадке у воротдачного поселка и к дому Солодкиных отправился пешком. Бесшумно открыв калитку,пройдя несколько шагов, он услышал, как на первом этаже звякнуло и распахнулосьокно. Вдоль фасада росли высокие кусты сирени, окон не было видно.

— Отстань, — донесся хриплый, тяжелый бас, — и закрой,комары налетят.

«У него был очень низкий голос», — вспомнил капитан словаофицианта, на цыпочках подошел к дому, спрятался за кустами под окном, сбольшим интересом прослушал разговор между Солодкиным и домработницей и толькопотом постучал в дверь.

Олег даже не потрудился встать с койки, когда в столовуювошел капитан милиции.

— Вот, Олежек, это к тебе, — шепотом сообщила Раиса иобратила к капитану испуганные глаза. — Только, пожалуйста, скажите сразу, чтослучилось? Да вы присаживайтесь, может, вам кофейку? Или вот, морс у нас естьклюквенный.

— Спасибо, — улыбнулся ей Косицкий, — от кофе не откажусь, иот морса тоже. Олег Васильевич, — обратился он к бледному, опухшему чучелу надиване, — когда вы в последний раз встречались с Коломеец Лилией Анатольевной?

— А в чем дело? — спросил Солодкин без всяких эмоций, однаковсе-таки сел и спустил ноги с дивана.

— Пожалуйста, отвечайте на вопрос.

— Нет, ну что случилось? Вообще, кто вы такой и как сюдапопали?

— Я уже представился. Капитан Косицкий, уголовный розыск.Вот мое удостоверение.

— Да к черту удостоверение. Почему вы спрашиваете о Лиле?Что с ней? — Он как будто немного ожил, пришел в себя и уставился на капитанавыпуклыми шоколадными глазами.

— В ночь с шестого на седьмое июня Лилия АнатольевнаКоломеец была жестоко убита в своей квартире. Восемнадцать ножевых ранений.

— А-а! — тихо вскрикнула Раиса, застывшая на пороге.

— Что с ребенком? — Олег вскочил и подлетел к капитану. —Где девочка?

— Сядьте, пожалуйста, — скомандовал Косицкий. — Люся вбольнице, в подростковом отделении Института имени Сербского.

— Что с ней? Ну не тяните, скажите мне. — Он тяжело упал настул. — Ее не ранили, не изнасиловали? Прошу вас, не мучьте меня.

— Никто вас мучить не собирается, — проворчал капитан идостал сигареты. — Ее не ранили. Ее убедили взять на себя убийство тети. Онавсе время повторяет, что убила тетю Лилю. А что касается изнасилования, — онприкурил и глубоко затянулся, — ваша дочь была на третьем месяце беременности.В больнице у нее случился выкидыш.

— Ой, батюшки, — прошелестел голос Раисы, — я говорила тебе,забери ее оттуда.

Олег схватился за виски, губы его посинели, капитан услышалтихую деревянную дробь и не сразу понял, в чем дело. Солодкин дрожал, и ножкистула под ним стучали, словно барабанные палочки.

— Мне нужен адрес семейного детдома, в котором жила Люся, —быстро, громко произнес Косицкий.

— Ня… лоп, — прохрипел Олег, лицо стало серым, он попыталсявстать, потерял равновесие, опрокинул стул, попятился к дивану, но не дошел,сел на пол, продолжая трястись так, что был слышен стук зубов. Дышал он часто,хрипло, губы налились синевой, словно он пил чернила.

— Ланрус… ня… бол… ся… тру… восемь… два… — повторял онгромко и довольно внятно, глядя на капитана бешеными умоляющими глазами.

— Вам плохо? — тихо спросил капитан.

— Лоп… тру… Руслан…бух… сердце…

— Олежек, миленький, что, сердце болит? — бросилась к немуРаиса. — Ну не дрожи так, что сделать, что?

— «Скорую» надо, вот что. — Капитан присел у дивана накорточки и посчитал пульс. Не меньше ста двадцати в минуту. Кожа мокрая ихолодная. — Есть у вас аптечка? Что-нибудь сердечное, кардеомин, или хотя бынитроглицерин. Да звоните же, быстрей!