Бриллианты вечны - Бретт Холлидей

Легким, грациозным движением она подошла к стулу и села напротив меня. Попугай приник к ее плечу и издал предостерегающий крик, видимо, относящийся ко мне.

— Пусси, Пусси, — ласково проговорила она. — Я очень сожалею, что вы были арестованы, мистер Сандин. Мой муж и я очень об этом сожалеем.

В ее глазах мелькнула насмешка.

— Хорошо, что меня быстро освободили, — сказал я.

— Надеюсь, что вам больше не придется слышать об этой истории.

— Я разделяю вашу надежду, мадам.

Наступила короткая пауза. Дрова в камине зашипели. Пусси энергично почесал под крылом и, казалось, был не совсем доволен результатом. Слышались сильные порывы ветра. Грета испытующе глядела на меня. Я был уверен, что ей хочется узнать, каким образом мне удалось выбраться из тюрьмы, но она не желала задать прямой вопрос.

— Вы испытали большие неприятности? — вдруг настойчиво спросила она.

— О нет, — непринужденно ответил я, — со мной были очень вежливы. Я имею в виду полицию.

— Это возможно.

Ее глаза на мгновение утратили свое ласковое выражение.

— Но не переоценивайте значение этого, мистер Сандин!

Я пожал плечами, пытаясь воспроизвести жест Марселя. Это рассердило ее. Глаза ее мгновенно блеснули, затем она опустила свои длинные крашеные ресницы и положила большую белую руку на шею Пусси.

Поласкав его, она осмотрела комнату.

— Как сильно дует ветер! — сказала она. — Я не знала, что здесь, в северном крыле, так ужасно дует. Мы обычно закрываем его на зимнее время. Ветер не беспокоит вас по ночам? Какая-то ставня не закреплена.

— Да, на одном из этих окон.

— Я скажу Марселю, чтобы он починил крючок. А может быть, вы желаете перейти в другую комнату, мистер Сандин? В этой комнате надо все время топить камин, чтобы было тепло. У нас центральное отопление, но, — ее плечи дрогнули под шалью, — оно не очень-то помогает. Особенно в этом отдаленном крыле.

— Благодарю вас, мне здесь очень хорошо. Меня интересовал вопрос: который час?

— Значит, вам у нас удобно? — с улыбкой спросила она. Я тоже улыбнулся, но промолчал, и она прибавила: — Ну, признайтесь же, мистер Сандин, что вам было бы лучше в другой комнате, поближе ко всем нам! Которая не была бы так близко от...

Она не закончила фразы, но сделала настолько выразительный жест в сторону коридора, что слов не требовалось. Однако я остался тверд, в основном из-за того, что она так настаивала. Клянусь, у меня не было никакого пристрастия к этой комнате. Я хотел, чтобы она поскорее ушла. Скоро должна была прийти Сю.

— Ну что ж, хорошо, раз так! — довольно резко сказала мадам. — За последствия пеняйте на себя. Оставайтесь, если вы этого желаете, мистер Сандин!

Она внезапно наклонилась ко мне, Пусси закачался, едва сохранив равновесие, и неодобрительно, хрипло закричал.

— Зачем вы сюда приехали? — почти шепотом спросила она. Ее зеленые глаза горели, в упор глядя на меня.

— Я приехал, чтобы встретиться с другом, — ответил я. — Не хотите ли сигарету?

Она нетерпеливым жестом отстранила предложенный ей портсигар.

— Вы не возражаете? — спросил я, держа в руке спичку. Она покачала головой.

— Вы очень уклончивы, мистер Сандин, — сказала она куда менее ласковым тоном, чем раньше.

Я поднял брови.

— Уклончив? Вы спрашиваете, зачем я приехал сюда, почему остановился в этом отеле? Я ответил, и это правда.

Я улыбнулся ей. Ее зеленые глаза гневно сверкали сквозь разделявшую нас пелену дыма.

— В такое время, мистер Сандин, приходится задавать вопросы незнакомым людям с невыясненной личностью.

— Несомненно, — любезно согласился я. — И мне кажется, что этим незнакомым людям с невыясненной личностью тоже не мешает больше вникать в некоторые дела, которые даже их не касаются. Что все это означает, мадам? Покушение на мою жизнь и убийство у моего порога? Это не может быть простой случайностью! Вы хотите принудить меня покинуть отель?!

Я говорил это больше наугад и был удивлен эффектом, произведенным моими словами, и почему-то это заставило меня насторожиться. Она спокойно откинулась на спинку стула, но лицо ее приняло злое выражение. Помада резко выступала на ее губах, и мне не нравился взгляд ее глаз из-под темных ресниц. Прошла минута, прежде чем она заговорила. Дрова трещали в камине, а Пусси бросил на меня укоризненный взгляд, затем сунул свой клюв в рыжие волосы Греты и поднял свой желтый хохолок.

— Я не понимаю вас, мистер Сандин, — сказала она, наконец. — Неужели вы думаете, что убийство имеет к вам отношение?

С самого начала было ясно, что в этом старом отеле происходит что-то скверное: похищение, убийство, выстрелы — все эти действия производились кем-то, таящимся в этом доме с его безлюдными коридорами и комнатами со скрипящими ставнями. Но до этого момента я так ясно не ощущал потока опасности, нарастающего и завлекающего в западню. Я почувствовал, что какие-то мрачные силы двигались вокруг, создавая угрозу, но не знал, куда скрыться, чтобы избавиться от них.

Я полагаю, она не уловила моих мыслей, хотя взгляд ее зеленых глаз был очень хитрым. Я осторожно и спокойно сказал:

— Нет, этого я не думаю, я никогда раньше не видел убитого, и вряд ли его смерть имеет ко мне отношение. Между прочим, кто был убитый?

— Я не знаю, — твердо ответила она, следя за мной прищуренными глазами. — А вы знаете?

— Я? Это абсурд! И вам это известно! Но еще один вопрос, мадам. — В свою очередь, я наклонился к ней. — Почему вчера ночью вы стремились помешать моему аресту?

Ее накрашенные ресницы опустились, но я успел перехватить взгляд, который предостерег меня. Мадам Грета встала, я тоже, и она оказалась настолько близко от меня, что я ощущал теплоту ее тела. Ее губы приоткрылись, а глаза о ярким блеском глядели на меня.

— На этот вопрос нетрудно найти ответ, — нежно сказала она.

Податливая и теплая, она была готова упасть ко мне в объятия. Я стоял озадаченный, стараясь понять ее сложную игру.

Я бросил сигарету в огонь, снял попугая с ее плеча, посадил его на стул и склонился к ее лицу.

Она ждала, но внезапно я выпрямился, не прикоснувшись к ней.

— Мадам более чем добра, — любезно сказал я. — Мадам к тому же очень красива. Но попугай грызет бахрому у стула.

В этот ниспосланный богом момент он действительно этим занимался. Он клюнул еще раз без особой охоты о философским видом, точно ему приходилось время от времени клевать невкусные вещи ради научных целей, а мадам Грета взглянула на меня. С интересом. Я заметил, что