Жизнь мальчишки - Роберт Рик МакКаммон

— Как ты думаешь, может быть, такой вождь, как Пять Раскатов Грома, действительно существовал? — спросил меня Джонни перед самой дверью.

— Само собой! — подал голос Бен. — Раз Кори говорит, что он был, значит так оно и есть.

Дэви Рэй издал звук, словно пустил ветры, но я был уверен, что он сделал это не ради насмешки надо мной. У него была особая роль в нашей компании — роль зубоскала и задиры, и он играл ее очень хорошо. Я отлично знал, кем был Дэви Рэй на самом деле, — ведь, в конце концов, именно он дал жизнь Пяти Раскатам Грома.

И тут я услышал крик Лэдда Девайна:

— Отойди от меня со своими беличьими головами!

Несколько девчонок завизжали, потом кто-то закричал. Демон была в своем репертуаре.

Как я и предсказывал, демонстрация киношных чудовищ всему классу вызвала недовольство Луженой Глотки. Она впала в такую ярость, по сравнению с которой гнев Пяти Раскатов Грома мог показаться детской забавой. Луженая Глотка хотела знать, известно ли моим родителям, каким мусором я забиваю себе голову. Она разразилась длинной тирадой: мол, как жаль, что все чистое и прекрасное в этом мире приходит в упадок, и почему я не читаю хорошие книги вместо этой макулатуры про монстров? Я тихо сидел за партой и молча внимал поучениям стоявшей рядом Луженой Глотки, как и подобало в моем положении. Но тут Демон открыла свою коробку, ткнув ее чуть ли не в лицо Луженой Глотки, — и зрелище четырех отрезанных беличьих голов с выковырянными зубочисткой глазами, по которым ползали муравьи, заставило учительницу поспешно вернуться на свою кафедру.

Наконец в три часа прозвенел звонок, и мы радостно покинули школу до следующего утра. В классе осталась лишь Луженая Глотка, крики которой скрипучим тихим эхом все еще звучали в наших ушах. На игровой площадке в теплом дневном воздухе стлались клубы пыли: школьники спешили воспользоваться дарами свободы. Как обычно, Дэви Рэй поддразнивал Бена, Джонни поставил на землю свою коробку, чтобы отомкнуть велик, я тоже опустился на колени, пытаясь разобраться с цепью, которой Ракета крепилась к ограде.

Дальнейшее произошло очень быстро. Обычно так и бывает.

Они появились из клубов пыли. Я почувствовал их прежде, чем увидел, и покрылся мурашками.

— Все четыре сосунка тут! — прозвучала первая насмешка.

Я резко повернул голову, потому что узнал этот голос. Дэви Рэй и Бен прекратили свою перепалку. Джонни поднял голову, и его глаза потемнели от страха.

— Вот мы их и накрыли, — проговорил Гота Брэнлин, из-за спины которого выглядывал Гордо. Их улыбки напоминали лезвия опасной бритвы, позади виднелись черные велики. — Ты только посмотри на этих щенков, Гордо!

— Точно, щенки и есть.

— А это что такое?

Молниеносным движением Гота выхватил у меня из рук журнал. Обложка, на которой граф Дракула в исполнении Кристофера Ли шипел от бессильной ярости, разорвалась на две половинки.

— Гляди, что за дерьмо! — толкнул локтем в бок своего братца Гота.

Гордо мерзко захохотал, кивая на изображение холеной женщины-робота из «Метрополиса».

— Все видать, вплоть до ее долбаных титек! — воскликнул Гордо. — Дай-ка мне взглянуть!

Он попытался вырвать у Готы страницу, но тот не хотел расставаться с добычей, и страничка журнала исчезла в их ладонях, словно разъеденная кислотой. У Готы осталась бо́льшая часть картинки — та, где через отливавшую металлом одежду проглядывали груди, — скомканная и грязная, она исчезла в кармане его джинсов.

Гордо завопил:

— Ты, засранец, ну-ка верни ее!

Он вцепился в остатки журнала, однако Гота тянул его к себе. В следующее мгновение скрепки не выдержали такого напора, и страницы журнала, запечатлевшие мрачные и великолепные сны, героев и злодеев, фантастические видения, заколыхались в пыльном воздухе, как летучие мыши, вдруг оказавшиеся в потоке дневного света.

— Ты порвал его! — завопил Гота и так сильно пихнул братца в грудь, что тот грохнулся в пыль на спину, а изо рта у него брызнул фонтан слюны.

С перекошенным от гнева лицом Гордо поднялся с земли и сел. Выражение его лица было трудно передать словами. Гота стоял над братом с занесенным кулаком, словно Годзилла над Гидрой.

— Ну что, мало тебе? — вопросил Гота. — Вставай — и получишь еще!

Гордо и не думал двигаться с места. Его локоть упирался в картинку с Кинг-Конгом, сражающимся со скользким гигантским змеем. Даже у чудовищ случаются столкновения и смертельные битвы. На лице Гордо застыло выражение злобы и обиды. Любой другой мальчишка, получивший такой сильный удар, непременно заплакал бы. И я понял, что слезы для Брэнлинов такая же диковина, как зубы дракона, и что все непролитые слезы и кипящая на медленном огне ярость превратили Гордо и Готу в тех, кем они были, — в диких зверей, лишенных возможности покинуть свои клетки, как бы отчаянно они ни дрались и как бы далеко ни заезжали на своих хищных велосипедах.

Возможно, поразмыслив, я бы даже пожалел их, но они не дали мне на это времени.

Прежде чем Джонни успел схватить свой ящичек для рыболовной наживки, Гота сгреб его с земли и спросил:

— А тут у нас что такое?

Когда Гота откинул защелку и поднял крышку, Джонни издал жалобный, всхлипывающий звук. Здоровенная грубая лапа забралась внутрь и стала разворачивать ватные комочки.

— Эй, приятель! — крикнул Гота, повернувшись к Гордо. — Погляди, что тут прячет этот недобитый индеец! Наконечники для стрел!

— Почему бы вам не оставить нас в покое? — начал было Дэви Рэй. — Ведь вас никто не трогает…

— Заткни пасть, придурок! — заорал на него Гота.

Гордо, ухмыляясь, поднялся с земли.

Братья, враз забыв о вражде, принялись перебирать коллекцию Джонни, хватая то один, то другой наконечник, — это было отвратительное зрелище, напоминавшее пиршество стервятников.

— Отдайте, они мои, — подал голос Джонни.

Увы, слова не могли остановить Брэнлинов раньше, не остановили они их и на этот раз.

— Эти наконечники мои. Отдайте, — повторил Джонни, его щеки блестели от пота.

В голосе Джонни прозвучала нотка, заставившая Готу поднять на него глаза.

— Что ты там бормочешь, черномазый?

— Это мои наконечники, и я хочу… чтобы вы отдали их мне.

— Он хочет получить их обратно! — прокаркал Гордо.

— Вы, мерзкие щенки, принесли нам кучу неприятностей. — В правой руке Гота держал пригоршню наконечников. — Пошли плакаться шерифу, чтобы он заставил нашего папашу надрать нам задницы.

Этот выпад не