Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

— Крепись, Лайл.

— Спасибо, — ответил он. — И вот еще что. Этот подлец не делает мне укол новокаина. Старина Лайл почти теряет сознание при виде шприца. Видимо, я из разряда осиновых листов, да?

Конечно, Лайл, думаю я. Ты большой трусливый кот. Продолжай вытаскивать свои зубы плоскогубцами, все равно каждый скажет, что ты недотепа.

Я вернулся в спальню и обнаружил, что Мэй исчезла.

Стеганое ватное одеяло лежало скомканное на полу возле ножки кровати, а мисс Лилли, ее кукла, покоилась на кушетке, глядя на меня своими неживыми кукольными глазами.

Затем послышался шум воды в туалете, и я вошел в коридор как раз в тот момент, когда Мэй вышла, протирая глазки.

Сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди прямо в пересохший рот, и мне захотелось плюхнуться на колени под тяжестью облегчения, разлившегося по всему телу.

— Хочу есть, Патрик, — сказала Мэй и пошла на кухню в своей пижамке, разрисованной Микки Маусами, и мягких тапочках.

— Что желаешь, «Эппл Джекс» или «Шугар Попс»[20]? — предложил я.

— «Шугар Попс».

— Вот тебе «Шугар Попс».

* * *

Пока Мэй переодевалась и чистила зубы в ванной, я позвонил Энджи.

— Привет, — сказала она.

— Как жизнь?

— Я… Нормально. Все пытаюсь убедить себя: мы сделали все, что смогли, чтобы уберечь Джейсона.

Наступила пауза, потому что я пытался делать то же самое.

— Узнала что-нибудь об Эрике? — спросил я.

— Немного. Пять лет тому назад, когда Эрик еще был почасовиком в Бостонском университете, городской советник по имени Пол Хобсон из Джамайка-Плейн затеял процесс против университета и Эрика лично.

— По поводу чего?

— Не знаю. Все, что связано с этим делом, словно за семью печатями. Похоже на полюбовное соглашение между сторонами, сопровождаемое приказом всем держать рот на замке. Впрочем, Эрик покинул университет.

— Еще что-нибудь?

— Пока нет, но я все еще роюсь.

Я рассказал ей о своей встрече с Кевином.

— Выбил выстрелом окно машины? Иисусе!

— Я был страшно взбешен!

— Да, но выбить выстрелом окно машины?

— Энджи, — сказал я, — он угрожал Мэй и Грейс. Он делает все, чтобы вывести меня из себя, и, возможно, при следующей встрече я вообще забуду о машине и убью его самого.

— Тебя ждет наказание, — сказала она.

— Увы, сознаю это, — вздохнул я, ощутив при этом тяжесть в центре черепа и неприятный запах страха, исходящий от моей рубахи. — Болтон приказал мне явиться в главное здание.

— Мне тоже?

— О тебе не было речи.

— Хорошо.

— Мне ведь надо быть с Мэй.

— Я заберу ее.

— Правда?

— С удовольствием. Привези ее. Мы пойдем с ней на детскую площадку напротив нашего дома.

Я позвонил Грейс и объяснил ситуацию. По ее мнению, оставить Мэй с Энджи было бы прекрасным выходом при условии, что сама Энджи не возражает.

— Она ждет не дождется, поверь мне.

— Прекрасно. Ты в порядке?

— Все хорошо. Почему спрашиваешь?

— Не знаю, — сказала она. — В твоем голосе какая-то дрожь.

Еще бы, после встречи с таким, как Кевин.

— Да нет, со мной все хорошо. Скоро увидимся.

Когда я вешал трубку, вошла Мэй.

— Послушай, зайка, — сказал я, — хочешь пойти на детскую площадку?

Она улыбнулась, это была улыбка ее матери, бесхитростная, открытая, лишенная малейшего колебания.

— Детская площадка? Там есть качели?

— Конечно, есть. Что же за площадка без качелей?

— А перекладины?

— Это тоже есть.

— А «русские горки»?

— Вот этого пока нет, — сказал я, — но я внесу это предложение начальству.

Она влезла на стул напротив меня и поставила свои незашнурованные кроссовки на мой стул.

— Давай, — сказала она.

— Мэй, — сказал я, завязывая ей шнурки, — мне надо встретиться с другом, и я, к сожалению, не могу взять тебя с собой.

Мгновенный взгляд, полный смятения, и ощущение потерянности в ее глазах в секунду разбили мое сердце.

— Но, — поспешил я сказать, — ты ведь знаешь мою подругу Энджи? Она хочет поиграть с тобой.

— Почему?

— Потому что ты ей нравишься. И она любит детские площадки.

— У нее красивые волосы.

— Да, правда.

— Черные и густые. Мне нравятся.

— Я передам ей это, Мэй.

* * *

— Патрик, почему мы остановились? — спросила Мэй.

Мы стояли на углу Дорчестер-авеню и Хауэс-стрит. Если посмотреть прямо через авеню, там и находится та самая «Площадка Райан».

А если посмотреть вдоль Хауэс-стрит, то виден дом Энджи.

В этот самый момент я увидел стоящую возле подъезда Энджи. Целующую в щеку своего бывшего мужа Фила.

Я почувствовал, как что-то внезапно сжалось в моей груди и так же неожиданно отступило, запустив внутрь струю холодного воздуха, которая будто одним махом выгребла из меня все внутренности.

— Энджи! — радостно воскликнула Мэй.

Энджи и Фил обернулись, а я почувствовал себя подглядывающим. Причем злым, с яростью в сердце.

Они перешли улицу и подошли к нам вместе. Она, как всегда, выглядела шикарно: на ней были голубые джинсы, бордовая футболка, черная кожаная куртка небрежно свисала с ее плеча. Ее волосы были влажными, одна прядь, выбившись, свисала из-за уха на щеку. Подходя к нам, она поправила ее и помахала Мэй.

К сожалению, Фил тоже был хорош собой. Энджи рассказывала, что он бросил пить, и, надо сказать, эффект был налицо. С тех пор, как я видел его последний раз, он потерял по меньшей мере фунтов двадцать. Его подбородок имел плавную и строгую линию, глаза утратили припухлость, которая почти поглотила их за последние пять лет. Он изящно двигался в белой рубашке и отглаженных угольно-черных брюках, гармонирующих с оттенком его волос, убранных со лба и зачесанных назад. Он выглядел лет на пятнадцать моложе, и в его зрачках то и дело вспыхивали искры, каких я не видывал со времен детства.

— Привет, Патрик, — сказал он.

— Здравствуй, Фил.

Он задержался у парапета и вдруг прижал руку к сердцу.

— Это она? — спросил он. — Неужели это действительно она? Великая, незабываемая, всемирно известная Мэй?

Он сел перед ней на корточки, а она широко улыбнулась.

— Я и есть Мэй, — тихо сказала она.

— Очень приятно, Мэй, — сказал он и подчеркнуто официально пожал ей руку. — Бьюсь об заклад, в свободное время ты превращаешь лягушек в принцесс. Нет, определенно, увидеть тебя к удаче!

Мэй с любопытством и смущением посмотрела на меня, но по румянцу на ее щеках и расширенным зрачкам я понял: чары Фила возымели свое действие.

— Меня