Пешка в большой игре - Данил Корецкий

Когда они спустились в полуподвал, он трижды с определенными интервалами стукнул в железную дверь и первым вошел в квартиру одного из людей Гвоздодера. Седой шагнул следом и остолбенел. Прямо на него немигающим змеиным взглядом смотрел Клык. Сысоев быстро прошел в комнату, оставляя главарей конкурирующих организаций один на один.

– А где же Минер? – по инерции спросил Седой, хотя холодок понимания уже скользнул от загривка к лопаткам.

– Вот он!

Клык сделал шаг вперед, сверкнула хорошо заточенная финка, и холодная сталь пробила сердце Седого.

Сысоев сидел на диване рядом с Гвоздодером и нервно поеживался. Ему не нравилось то, что он делал, но другого выхода не было. Услышав короткий вскрик и шум падающего тела, он понял: власть в группировке перешла к нему. Клык держит слово, и он тоже будет честен с ворами. В конце концов, делить им нечего, всего на всех хватит: и территорий, и денег, и баб.

Когда Клык вошел, он встретил его слегка принужденной улыбкой.

– Сейчас я соберу своих и распоряжусь...

Он осекся. Клык не улыбался в ответ, и взгляд его по-прежнему был холодным и страшным.

– Мы сами распорядимся!

Гвоздодер накинул на шею петлю. Гена забился, но Клык подскочил и привычно придержал ноги. Через минуту все было кончено.

Клык руководствовался простым и понятным правилом: если враг ослаблен, его надо убирать, не тратя времени зря. Такой же принцип исповедовал и дон Корлеоне. Очевидно, Седой недостаточно хорошо изучил свою настольную книгу.

– Куда их? – деловито спросил появившийся в дверном проеме татуированный парень.

– Под дома бросьте, так страшнее! И объявить всем: этого по решению толковища. – Он ткнул пальцем в труп Седого. – Резо как сказал: «Не найдешь общак – пика в сердце». Он не нашел. Вот и пусть смотрят!

– А этого, – палец пахана указал на то, что совсем недавно было Геной Сысоевым, – этого авторитеты приговорили за ребят в шашлычной. Говорите, кто: я. Крестный, Антарктида. Пусть знают!

– Ясно. Сейчас мешки принесу.

Парень исчез так же бесшумно, как и появился.

– Пусти людей по району, – обратился Клык к Гвоздодеру. – Магазины, киоски, торговые ряды, универсам – все! Чтобы объяснили – платить только нам! Только мы хозяева!

– Сделаем. – Гвоздодер деловито потер руки.

– И за мной долг, – вздохнул пахан. – Резо на промах указал, надо исправлять... Гвоздодер ловил каждое слово.

– Пошли троих за моим школьным дружком... Тот поспешно кивнул.

– Пришла пора со всеми разобраться! – недобро процедил Клык.

Морковин дал Каймакову радиомаяк – круглый приборчик, похожий на складную карманную лупу.

– Наденьте на ремень изнутри. Нажмете здесь – пойдет сигнал. И разговор передается, поэтому можно давать свои ориентиры, но завуалированно, чтоб те, кто рядом, ничего не заподозрили, – инструктировал он.

– Нужна частная консультация... Каймаков помялся.

– Как вы носите оружие?

– Зачем вам? – насторожился сыщик и тут же расслабился: это вскинулась спящая натура оперативника отдела внутренней беопасности.

– Частная консультация, – повторил клиент. – Можете включить ее в общий счет.

Морковин молча повернулся, поднял пиджак. За поясом посередине спины торчал «ПМ». Точно такой же, как тот, который Каймаков выбросил в воду с Пушкинской набережной. И как тот, что сейчас лежал в его «дипломате».

– При традиционном поверхностном осмотре не обнаруживается, – пояснил сыщик. – Но надо туго затягивать ремень.

Он снова повернулся лицом.

– Готовитесь? Ну-ну... Но лучше вовремя нажать кнопку... Примерно такой же совет дал и Карл.

– Старайтесь не выходить из дома без необходимости. Никого не впускайте в квартиру. Когда собираетесь куда-либо – позвоните нам.

«Все заботятся, все готовы защитить, – думал Каймаков. – А уже который раз чуть голову не сносят... Если бы не случайности...»

Хотя «разборку» назначили на шестнадцать, три вездехода «Ниссан» с затемненными стеклами прибыли на место в восемь утра.

Шестнадцать человек выпрыгнули из просторных салонов и осмотрелись. Бетонная дорога просекала лес и сквозь снятые ворота вела в брошенный и разграбленный военный городок.

Приземистые здания казарм, штаба, трехэтажный корпус офицерского общежития зияли пустыми проемами окон, двери вырваны вместе с колодами, кое-где разобраны шиферные крыши. Ворота огромных ангаров-складов распахнуты настежь, тут и там ржавеют остовы грузовиков и тягачей, с которых снято все, что можно снять.

Пустая пусковая шахта наполовину прикрыта многотонной бетонной крышкой метровой толщины. Из черной серповидной щели доносится тяжелый трупный дух: две недели назад здесь происходила «разборка» с Таганской группировкой.

Знающий человек мог безошибочно определить, что прибывшие относятся к «традиционным» уголовникам, прошедшим следственные изоляторы, этапы, пересыльные тюрьмы, колонии. Это были люди Клыка.

Они загнали в лесок «Ниссаны», внимательно обследовали территорию, но не нашли следов возможной засады. Единственным местом, куда они не заглянули, был небольшой домик из красного кирпича с железной дверью. Вокруг шла колючая проволока, с четырех сторон установлены таблички с лаконичной надписью: «Заминировано».

Внутри никого не было. Пустые комнаты для дежурного караула покрыты толстым слоем пыли, зарешеченные окна заросли паутиной, не работал световой барьер на пороге комнаты лифтов. Но сами лифты находились в исправном состоянии. Если нажать кнопку, просторная кабина опустится на двадцатиметровую глубину в бункер управления.

Подземные сооружения под брошенной войсковой частью занимали, пожалуй, большую площадь, чем сам военный городок. Сложная система туннелей и переходов пронизывала толщу земли на трех уровнях. Главный туннель с узкоколейными железнодорожными путями проходил в подземный узел от центра Москвы и продолжался еще на пять километров – до резервной правительственной ставки, укрытой многометровым бетонностальным щитом на случай военных действий.

Шестнадцать человек рассредоточились по территории. Почти все вооружены автоматами, почти все припасли водку и анашу, чтобы коротать часы ожидания. На вертолет, сделавший круг в ясном голубом небе, никто из них внимания не обратил.

Трое, посланные Гвоздодером, поджидали Каймакова возле дома. Они внимательно осмотрелись и ничего подозрительного не обнаружили. Сидевший на скамейке против входа в подъезд маленький мужичонка, зыркающий из-под козырька кепки настороженными глазами и держащий в руках клеенчатую сумку, опасности явно не представлял.

Каймаков позвонил Карлу и ждал машину. Он зря надел пальто – сразу стало жарко. В окно был виден похожий на взъерошенного воробья Вовчик.