Покаяние «Иуды» - Ахмет Хатаев

— Он просил прежде всего успокоить ее, а если удастся, привезти с собой в Минск, чтобы попытаться организовать их встречу.

— И такое возможно? — недоверчиво спросил Сафинский.

— По-моему, за деньги там очень многое можно сделать, — ответил Эди, ухмыльнувшись. — Вы, наверно, не представляете себе, что надзиратели могут быть на побегушках у блатных, — и в подтверждение сказанному привел известные ему примеры из жизни изолятора.

— Вот это ничего себе! — искренне изумился Сафинский. — В таком случае при хороших деньгах ловкие люди там могут все наизнанку вывернуть.

— Могут, — согласился Эди, — если, конечно, иметь необходимые выходы на людей во власти.

— Хорошо, мы об этом еще поговорим, не бросать же на произвол судьбы нашего общего друга. То, что вы хотите привезти к Саше его дочь, я полностью поддерживаю. Скажите, а в чем еще просил Саша ей помочь? А то вы, отвечая на мой вопрос, сказали, что прежде всего успокоить и так далее… Может быть, нам что-нибудь посущественнее для нее сделать? Например, ремонтик квартиры. Я бы денег подбросил да и пару прекрасных специалистов подослал. Подумайте, но это надо решить до вашего отъезда, хотя это можно будет сделать и во время ее поездки в Минск. Проявите о ней такую заботу как близкий ее отцу человек, и предложите такую помощь. К сожалению, мне не удалось с ней раньше познакомиться, а то сам бы давно навестил.

— Хорошо, сегодня же переговорю, — обещал Эди.

— Прекрасно, в таком случае, не стану вас более задерживать, тем более вам надо к театру подготовиться, — вкрадчивым голосом промолвил Сафинский. — Потом еще созвонимся. Только инициатива за вами. Я же к тому времени подумаю, чем бы вам помочь. Договорились?

— Договорились, — ответил Эди и, попрощавшись с Сафинским, который провожал его до самой двери, ушел.

Вернулся он в гостиницу так же пешком, благо времени до встречи с Еленой было достаточно. Какого-либо наблюдения за собой вновь не обнаружил.

По пути к себе зашел к Любе и от нее позвонил Артему, но его на месте не оказалось. Тогда связался с Володей и, коротко рассказав ему о результатах состоявшейся встречи, поднялся в номер и прилег отдохнуть. Но вновь появившаяся в голове мысль, почему они так настойчиво пытаются попасть в квартиру Бизенко, не давала покоя.

«Неужели наши специалисты действительно проглядели в ней что-нибудь важное? Вряд ли! Хотя не исключено, ведь перед ними была поставлена узкая задача. Что же касается Сафинских, то, вполне возможно, они пытаются обследовать квартиру попавшего в беду агента с целью найти и изъять компрометирующие его свидетельства или обнаружить средства аудио— и визуального наблюдения чекистов. Такие действия объяснимы тем, что «Иуда» оказался в сфере компетенции контрразведчиков, которые могли взять под контроль его квартиру. Результаты такого обследования, по всему, им нужны. Об этом свидетельствует стремление Сафинских во что бы то ни стало легально проникнуть в квартиру Бизенко. В таком случае контрразведке необходимо срочно внести коррективы в свою работу по данной квартире, чтобы хозяева «Иуды» не заподозрили его в двурушничестве. Поэтому сейчас надо найти Артема и поделиться с ним своими наблюдениями», — заключил Эди и, быстро поднявшись, спустился к Любе.

— Только что звонил Ковалев, — сообщила она, пропустив Эди в номер. — Просил перезвонить, когда появитесь. Был удивлен тем, что вы так спешно покинули меня.

— Ревнует, что ли? — пошутил Эди, присаживаясь поближе к телефону.

— Скорее завидует, — сострила она, игриво взглянув на Эди.

— Надо ему дать повод для этого, — тепло произнес Эди, набирая номер Артема.

— Я такого же мнения, а то… — рассмеялась она, не договорив.

Услышав, что Артем поднял трубку, Эди без всяких вступлений спросил:

— Владимир рассказал тебе о моем звонке?

— Поэтому и звонил. Как ты?

— Вроде ничего, но не дает мне покоя их возня вокруг квартиры. Этот тип хочет провести в ней ремонт, а я должен тому поспособствовать.

— В каком смысле?

— В самом прямом.

— Получается, что они знают о нахождении в ней чего-нибудь такого, о чем мы не догадываемся?

— Необязательно. Допустим, что они хотят быть уверены в отсутствии там наших ушей и глаз.

— О-о, а я об этом и не подумал, — признался Артем.

— Так думай, ты же носишь шапку пятьдесят девятого размера, — рассмеялся Эди.

— Хорошо, сейчас пойду думать, а то, не дай бог… — не договорил он, а затем, сделав непродолжительную паузу, продолжил: — и папаху заберут.

— Вот теперь слышу, что начал быстро соображать, — заметил Эди. — Ты продолжай в таком же духе, а я с хозяйкой квартиры пойду «лебедей» Григоровича смотреть.

— Понял. Мы тем временем посмотрим ее гнездо.

— Удачи, но не забудь, что там может околачиваться аспирант.

— Я знаю, где и когда он гуляет, так что не проморгаем. Кстати, опять Маликов напомнил о тебе. Видимо, ему хвоста тот, с кем ты встречался, накрутил за Бузуритова.

— Когда вернусь, позвоню. Конечно, если не поздно будет.

— Ты все равно позвони. Я сюда раскладушку принес.

— Понял, так и сделаю, — сказал Эди и положил трубку.

К тому времени Люба приготовила кофе и предложила ему выпить перед театром.

— Спасибо, Любонька, за заботу, а то я совсем отвык от женского внимания в последнее время, — тепло произнес Эди, подвигая к себе чашку.

— Вам все некогда, дела да дела, — кокетливо промолвила она, улыбнувшись во весь рот, отчего обнажился ровный ряд белых зубов и на щеках проступили ямочки.

— Вот закончим это дело, и тогда можно будет восполнить потери, — мечтательно заметил Эди, отпив кофе.

— Знаете, что сказала Ольга, когда я попыталась ее в таком же духе успокоить?

— И что эта «мур-мур» сказала? — улыбнулся Эди.

— Промяукала, мол, не надо откладывать на завтра свои желания, так как неизвестно, каким будет это завтра, — захихикала Люба, закрыв лицо руками, что означало ее смущение.

— А она молодец. Как говорят на Востоке, шербет надо есть тогда, когда слюнки потекут от его вида, — поддержал он игривое настроение девушки.

— Я запомню эту мудрость и при случае напомню ее вам, — прыснула Люба.

— Напомни, Любонька, обязательно напомни, — сказал Эди, поднимаясь, чтобы идти в театр.

— Удачи, смотрите только не влюбитесь в девушку, а то вы с такой нежностью говорите о ней, — посоветовала она, вставая, чтобы закрыть дверь.

— Мне ее просто жаль. Она заслуживала лучшей доли, чем быть дочерью предателя, — шепотом произнес Эди перед тем, как шагнуть в коридор.