Дурная кровь - Роберт Гэлбрейт

– Вот видишь, папа? – Анна постукала кулаком по коленке. – Если бы дело своевременно передали Лоусону…

– Лоусон глупец! – бросил Рой, хотя вконец растерялся. – Идиот! Ему было важнее доказать Тэлботову неадекватность, чем выяснить, что случилось с Марго. Он настоял на том, чтобы начать с нуля абсолютно все. Хотел лично опросить всех докторов, которые лечили кровотечение из моего колена, хотя у следствия имелись подписанные ими показания. Он опять пошел в банк проверить мои счета, а то вдруг я кому-то заплатил, чтобы твою мать убили. Он давил…

Умолкнув, он раскашлялся и постукал себя кулаком по груди. Синтия начала подниматься с дивана, но Рой злобным жестом велел ей оставаться на месте.

– …давил на Синтию, чтобы меня оговорила: будто бы я в тот день вставал с постели… но он так и не нашел ни одного обрывка новой информации о том, что случилось с твоей матерью. Он был крючкотвором, агрессивным крючкотвором без воображения, который ее и не искал, а только старался доказать, что Тэлбот напортачил. Возможно, Билл Тэлбот и был… на самом деле был, – добавил Рой, бросив на Страйка гневный взгляд, – не в себе, но он копал под Крида, а лучшего объяснения так никто и не нашел, верно?

При упоминании Крида у всех трех женщин вытянулись лица. Казалось, от звучания самого его имени в комнате непостижимым образом возникла черная дыра, в которой безвозвратно исчезали живые женщины; проявление почти сверхъестественного зла. В одном его упоминании была некая бесповоротность: чудовище, на всю жизнь посаженное теперь под замок, неприкосновенное, недоступное, как и женщины, запертые и замученные в его подвале. И мысли Робин виновато обратились к электронному сообщению, которое она написала и отправила, не сказав Страйку, поскольку боялась, что тот может не одобрить.

– Кто-нибудь из вас слышал, – внезапно спросил Рой, – о Каре Вулфсон и Луизе Такер?

– Да, – сказала Робин, прежде чем успел ответить Страйк. – Первая – девочка-подросток, сбежавшая из дому, а вторая работала в ночном клубе. Крида подозревали в убийстве обеих, но доказательств не было.

– Точно так, – сказал Рой, бросив на нее взгляд, которым он мог бы одарить студента-медика, поставившего правильный диагноз. – Так вот, в семьдесят восьмом году я встречался с братом Кары и отцом Луизы.

– Я ничего не знала! – потрясенно выдохнула Анна.

– Естественно. Тебе было пять лет! – рявкнул Рой и опять повернулся к Страйку и Робин. – Отец Луизы самостоятельно раскапывал биографию Крида. Он объездил все места, где когда-либо жил и работал Крид, и повсюду расспрашивал людей, которые признались, что были с ним знакомы. Написал прошение Мерлину-Рису, тогдашнему министру внутренних дел, чтобы ему позволили провести широкомасштабные раскопки… Бедняга совсем ополоумел, – сказал Рой. – Вот что делает с человеком навязчивая идея. Эта одержимость забрала всю его жизнь. Он хотел сносить здания, крушить стены, вскрывать фундаменты. Разрывать поля, по которым однажды прошел Крид. Тралить дно ручьев, в которых якобы рыбачил Крид, если верить его школьному приятелю. Такер трясся, когда уговаривал нас с Вулфсоном, водителем грузовика, затеять вместе с ним телевизионную кампанию. Мы должны были цепью приковать себя к перилам на Даунинг-стрит, чтобы попасть в новости… Брак Такера распался. Похоже, он рассорился с остальными детьми. Крид стал всей его жизнью.

– И ты ничем не помог? – спросила Анна.

– Если бы, – тихо сказал Рой, – у него были фактические доказательства… хоть какая-нибудь веская улика, которая связывала бы Марго с Кридом…

– Я читала, что, по твоему мнению, одно из шейных украшений в подвале могло принадлежать…

– Ты все еще веришь книжонкам дешевого щелкопера…

– Потому что мне всегда было так просто разговаривать с тобой о моей матери, – съязвила Анна. – Разве нет?

– Анна! – опять прошептала Синтия.

– Найденный в подвале Крида медальон не принадлежал Марго, уж я-то распознал бы свой подарок, – выдавил Фиппс и стиснул дрожащие губы.

– Еще пара вопросов, если не возражаете, – сказал Страйк, прежде чем Анна смогла произнести что-нибудь еще; он твердо решил по возможности предотвратить дальнейший конфликт. – Не могли бы мы немного поговорить о Вильме, уборщице, которая работала в амбулатории, а также вела хозяйство у вас в доме?

– Нанять ее – это была идея Марго, но женщина оказалась не очень-то умелой, – объяснил Рой. – У нее были какие-то трудности в личной жизни, и Марго подумала, что их можно решить за счет дополнительного заработка. После исчезновения Марго домработница ушла. И больше не появлялась. Невелика потеря. Я потом слышал, что ее уволили из амбулатории. Говорили – за мелкую кражу.

– В полиции Вильма заявила…

– …что в день исчезновения Марго ковер наверху был закапан кровью, – перебил его Рой.

По изумленному выражению лиц Анны и Ким Робин поняла, что они впервые об этом слышат.

– Это так, – подтвердил Страйк.

– Так вот, это была менструальная кровь, – холодно пояснил Рой. – Ночью у Марго начались месячные. Моя мать сказала, что в ванной остались упаковки от прокладок. Вильма дочиста оттерла ковер. Он лежал в комнате для гостей. В ту пору мы с Марго спали в разных комнатах из-за… – он замялся, – из-за моей травмы.

– Вильма также сказала, что вроде бы видела…

– Как я иду через сад, – подхватил Рой. – Это ложь. Если она кого и видела, то одного из каменщиков. Мы в это время достраивали бельведер, – указал он на каменный павильон в конце рыбного пруда.

Страйк сделал пометку и перевернул страницу блокнота.

– Возможно, кто-нибудь из вас вспомнит, не упоминала ли Марго имя Никколо Риччи? Он был приписал к амбулатории «Сент-Джонс».

И Рой, и Синтия помотали головой.

– А имя другого пациента: Стивен Даутвейт?

– Нет, – ответил Рой, – но впоследствии мы узнали о нем из прессы.

– Кто-то на барбекю обмолвился, что некий пациент прислал Марго шоколад, – вспомнила Синтия. – Это был он, верно?

– Не исключено. Значит, она никогда не говорила о Даутвейте? Не упоминала, что он проявляет к ней неподобающий интерес, не рассказывала, что он гей?

– Нет, – повторил Рой. – Видите ли, существует такая вещь, как врачебная тайна.

– Вопрос может показаться странным, – сказал Страйк, – но не было ли у Марго каких-нибудь шрамов? Конкретно на грудной клетке?

– Нет, не было. – Рой начал проявлять беспокойство. – Почему вы об этом спрашиваете?

– Чтобы исключить одну версию, – пояснил Страйк и, во избежание дальнейших расспросов, произнес: – Не говорила ли когда-нибудь Марго, что получает записки с угрозами?

– Говорила, – ответил Рой. – Только не во множественном числе… Одну записку.

– В самом деле? – Страйк поднял взгляд.

– Да, в ней ее обвиняли в том, что она подталкивает молодых женщин к беспорядочным половым связям и греховным отношениям.